Главная Как жить? Памяти игумена Бориса (ХРАМЦОВА) 01.08.1955 - 05.09.2001
Получать свеЖие статьи:

Душеполезное слово

Быть участником блаженства

Отныне, во время краткой земной жизни, которую Писание не назвало даже жизнию, а странствованием, познакомься со святыми. Ты хочешь принадлежать на небе к их обществу, хочешь быть участником их блаженства? Отныне поступи в общение с ними...

Подробнее ...

Хронология

< Сентября 2011 >
П В С Ч П С В
      1 2 3 4
6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30    
Пользователи : 7977
Статьи : 5513
Просмотры материалов : 7043795

Яндекс цитирования

Памяти игумена Бориса (ХРАМЦОВА) 01.08.1955 - 05.09.2001 | Печать |

Евангелие, переложенное на жизнь


К нему ехали со всей Руси. Ехали истерзанные человеческой злобой и страданиями. Его доброта распространялась на всех. Каждый находил у него приют, мир, успокоение и духовную радость...

Моя первая встреча с отцом Борисом произошла в 1994 году. Он служил тогда в Гефсиманском скиту Троице-Сергиевой Лавры. Помню, я вошел в храм и остановился у самых дверей. Было очень много народа, а отец Борис, склоняясь над аналоем, исповедовал. Потом вдруг он выпрямился и неожиданно посмотрел в мою сторону. Наши взгляды встретились… На этом поиски духовного наставника закончились.

Батюшка оказался совсем молодым человеком, лет сорока. Но то, что он, не смотря на это, являл собой "дух утешитель" читалось сразу - в то утро не нашлось ни одного человека, который отошел бы от него безрадостным...

Известно, что отцу Борису довелось вернуть к жизни не один храм. Глаза батюшки всегда становились печальными, когда он видел разрушенные святыни. Но, как таковой цели - восстановления храмов - у него не было. Как не было и какой-то планомерной работы и жизни. Все хозяйственные вопросы решались им между делом и не понятно как. Даже те, кто был рядом постоянно, удивлялись - когда отец Борис успевает монастыри подымать и храмы строить?

Все, на что у других уходило уйма времени, сил, нервов, для отца Бориса было доступно и легко. Вспоминаю историю, произошедшую во время его служения в Ростове. Какой-то монастырь в течение двух лет из-за бюрократических проволочек безнадежно добивались передать Церкви. Отец Борис, узнав об этом, велел срочно отпечатать нужное прошение, приготовить еще несколько бумаг. В четверг он поехал с документами на переговоры, а в субботу в главном монастырском храме уже стелили полы. Три дня понадобилось батюшке, чтобы "взять" этот монастырь...

Познакомившись с отцом Борисом, люди буквально прилеплялись к нему душой и размягченным сердцем испытывали потребность что-нибудь сделать для его монастыря. В Варницах, например, один председатель совхоза тысячу гектар земли отписал под монастырские угодья. Просто взял и отписал!

Рассказывали другую историю, как отцу Борису подарили трактор, на котором в связи с его удручающим состоянием и на дорогу-то выезжать было нельзя. И вдруг, открываются монастырские ворота, и на подворье въезжает это "чудо", с одной единственной висячей фарой, в сопровождение двух милицейских машин с мигалками! Ничего особенного, - просто местные ГАИшники посчитали своим долгом и честью сопроводить технику для хозяйства игумена Бориса...

Сам батюшка про храмы говорил так: "Главное, положите первый ряд кирпича". И, правда! Смотрим, а вот уже и крест подняли, а вот и купола уже золотятся… Как-то позвонили ему из Киевской лавры, дескать, никак не могут восстановить один из храмов. Не идут дела и все тут! Он и им сказал, чтобы в этот год непременно первый ряд кирпича положили. И впрямь, строительство как будто само собой пошло. Спонсор появился, который до последнего дня все, что у него было, на возведение этой церкви отдавал…

Главной заботой отца Бориса, несомненно, были храмы душ людских. Думаю, что за свою жизнь батюшка принял тысяч сорок человек, потому что принимал он беспрерывно. Каждый день сначала служил литургию, потом крестил, потом соборовал, потом исповедовал, - и так до полуночи.

Отец Борис всегда давал понять своим чадам, что грехов не прощаемых нет. Во время исповеди не позволял подолгу и подробно на них останавливаться - "резал" грехи как огурчики - чик-чик-чик-чик. И подобно Игнатию Брянчанинову учил бросать их "в бездну милосердия Божиего".

Вспоминается, как однажды приехала к отцу Борису женщина молодая, лет тридцати, с такими удручающим выражением лица, что смотреть было тяжко. Она протянула ему две толстые тетради, исписанные перечисленными грехами. "Я, - говорит, - две ночи писала…". Батюшка взял тетрадки в руки, повертел, и говорит: "Молоко, что ли в пост пила?" И разорвал их тут же. То есть, он дал понять этой истерзанной сомнениями паломнице, что, если грех исповедан и раскаян, его уже нет, что никогда, никем и нигде тебе это уже не вспомянется. У женщины взгляд совсем другим стал…

Вообще, можно было привести к отцу Борису человека в любом сложном состоянии, в любой степени взвинченности, оставить и точно знать, что батюшка найдет такие слова, что человек этот уйдет от него таким размягченным, «полублаженным»...

Как-то стоял у него на исповеди парень. Красивый такой: в кожаном пальто, высокий, волосы роскошные до плеч. Но взгляд угрюмый донельзя. Исповедь закончилась, он поворачивается, и все увидели лицо человека, которого приговорили к смертной казни, поставили к стенке, а потом вдруг сказали, что приговор смертный отменяется, и ему даруют жизнь. Надо было видеть эти глаза…

Отец Борис знал иерархию греха. То есть когда более слабым грехом можно попытаться вытеснить более сильный. Но были ситуации, когда батюшка был непреклонен. Например, он никогда не благословлял аборты. Говорил, что рожать надо при любых обстоятельствах. Вплоть до того, что: "Роди ребеночка и отдай нам. Мы будем его воспитывать". Известна история, когда отец Борис благословил выхаживать женщину беременную. Ездили к ней домой, возили продукты, сажали при ней сиделку, лишь бы она чего не сделала… Женщина родила, и ребеночка оставила при себе…

Приходы батюшки зачастую составляли бывшие заключенные, пациенты психиатрических клиник, те, кому попросту негде было жить, кого общество брезгливо отвергло. Отец Борис говорил, что монастырь их последнее пристанище, последняя надежда. "Дальше уже пропасть. Если они отсюда уйдут, погибнут"...

При этом батюшка никогда не давал какие-то низкие определения людям, впадшим в те или иные искушения. И, действительно, сколько раз мы убеждались в том, что среди тех, кого "на воле" считали "никем", встречались личности огромного масштаба. Порой, отдельные слова, брошенные ими, давали почувствовать в этих людях огромный ДУХОВНЫЙ потенциал. Например, был у нас парень выпивающий, которого никуда кроме трапезной не пускали. Частенько батюшка слышал недоуменный вопрос: "Зачем он вам?" И вот однажды отец Борис короткой фразой поставил точку: "Он будет проповедовать в подвалах!".

Иногда так получалось, что отец Борис, благословлял кого-то на грех, прекрасно понимая, что его обманывают. Но он считал, что человек уйдет без благословения и все равно будет этот грех делать, но, уже обидевшись на церковь, на священство и это было бы еще хуже. Поэтому, бывало, люди пьющие срывались. Отец Борис говорил тогда твердо, но беззлобно и с юмором "За воротики, за воротики…" Что означало - закрыть перед провинившимися ворота. "Пусть они себе там пропьются, проспятся, денечек-другой походят голодными, потому что есть не на что. А красть они уже не станут…"

Дня через два бедолаги конечно же появлялись, и батюшка их сразу на исповедь. Но местечко в корпусе уже поплоше определит: "В коридорчик на раскладушечку…" И человек не обижался, потому что знал, - сам виноват. Люди, у которых было по шесть перстней наколотых на пальцах, говорили, что отец Борис - ЧЕЛОВЕК... А у них после детских домов, после тюрьмы, обостренное чувство справедливости...

Наркоманы приезжали. Батюшка очень серьезно относился к этому и говорил, что им лет пять надо пожить в общине, чтобы излечиться. Им же он говорил про один год, чтобы не пугались. Они поживут, поживут и забывают о том, без чего жить не могли. С грехом никто не боролся, все само собой отмирало. Грех просто отпадал, исчезала почва для него.

«Почва для греха, - говорил отец Борис, - это отсутствие любви. Человеку нужна хотя бы одна живая душа, которая бы его любила. И тогда он выживет, и тогда он спасется и начнет жить так же по отношению к другим людям". И правда, каждый человек ищет, прежде всего, любви. И церковь как раз то место, где найдется хоть один человек, который его любит. «Этим человеком, - говорил отец Борис, - призван быть священник». Отец Борис был для всех именно таким человеком. Был и останется.

Он вообще никогда человека не ломал, не переделывал насильно, просто находил для него подходящее место. Один мальчик пришел к нам после тюрьмы. Настолько битый-перебитый, что ничего не соображал. И ему отец Борис нашел дело - подавать кадило. Мы его так и называли между собой - Андрей с кадилом.

Другой пример. Однажды мужчина привез к нам в монастырь своего сына Алексея, парня лет двадцати пяти, наркомана. Худой такой, плоский, высохший. От него шел стойкий запах тяжелых наркотиков, настолько он был ими пропитан. Перед этим на глазах парня один за другим умерли все друзья. Отец Борис начал с того, что положил его спать на свою кровать. Сам же ушел ночевать куда-то на другое место...

Когда, придя в себя, парень рассказал, что работал в Америке на ремонтах автомобилей, батюшка вспомнил, что есть у него, подаренная кем-то "шестерка". Старенькая, обшарпанная такая. Вот ее-то он и поручил Леше привести в божеский вид. Леша поспешил заверить игумена, что за недельку справится. Но не тут то было! Отец Борис сказал, что машина эта должна быть готова к вечеру. И произошло невероятное - парень, который совсем недавно едва подавал признаки жизни, за один день справился с работами, рассчитанными на многодневную работу целой бригады автослесарей. "Классика" к заходу солнца засияла как новая! Вот так строились храмы. Храмы души…

Чудеса были около игумена Бориса нормой жизни. Если говорить об исцелениях душевных и физических, то их были тысячи. Со стороны это выглядело так, что как будто батюшка между делом решал, например, делать или не делать операцию на сердце. Был такой случай, когда женщина по телефону пыталась взять у отца Бориса благословение на сложнейшую операцию на сердце. Отец Борис велел передать, что никакой операции делать не надо. Женщина же продолжала сомневаться, говорила, что чувствует себя плохо. Батюшка лишь подтвердил свой ответ: "От операции воздержаться!" Через два дня новый звонок: "У меня все прошло"…

Думается, что Отец Борис настолько сердечно относился к людям, что каким бы не был недуг, человек постепенно оживал и шел на поправку. Молитва его со стороны совсем не выглядела чем-то особенным. Я раньше думал, что для этого отец Борис выберет особое время и место, "настроится" специально. А он, нет. Тут же, глаза к небу поднимет, перекрестится, и просто скажет: "Помоги, Господи!" И все. И люди при этом получали помощь. Порой казалось, что батюшке нашему достаточно просто вздохнуть, и Господь услышит…

Вспоминая отца Бориса, то, как он сам жил, невольно задумываешься: почему люди, совершают ошибки? Взял бы Господь и в каждого вложил правильные слова, мысли, поступки... Когда же начинаешь анализировать «логику» жизни самого батюшки, понимаешь, что это происходит для того, чтобы чья-то совершенная ошибка послужила поводом для проявления сердечного любовного прощения! У Силуана Афонского есть такие слова: "Больше любит тот, кому больше прощается". Отец Борис от себя добавлял: "Любит ТОЛЬКО ТОТ, кому прощается". А еще говорил, что ошибки дают нам повод для того, чтобы друг за друга молиться и друг друга жалеть. Так и говорил, что, прощая проступок человеку, мы вселяем в него и в себя ПЕРВУЮ КАПЛЮ ЛЮБВИ…

Любовь батюшка вообще считал всеобщим эквивалентом. Через нее можно все. Мы в монастыре жили и не имели в кармане ни копейки. "Хотите хлеба - обменяйте молоко на хлеб"... Никаких денег никому не давалось. "Деньги не зло, - говорил батюшка, - они просто заменяют недостаток любви. Все знают - плохо человеку - дай ему деньги и ему уже будет полегче".

Рядом с отцом Борисом недостатка любви не было, поэтому без денег мы обходились спокойненько. Как-то приехал в батюшке один бизнесмен, который составил бизнес-план развития монастыря. Отец Борис поблагодарил его, но планом пользоваться не стал. Сказал мне на ушко: "Будем молиться, и Господь нас завалит деньгами"…

Не секрет, что сам батюшка не раз попадал под "каток" обычной людской зависти и наказывался церковным руководством. Но он про это никогда ни в коей мере не упоминал. Помню лишь одну фразу, как-то брошенную им вскользь: "Меня как что-то построю, сразу в другое место переводят". И все. Больше никогда мы это не обсуждали, даже темы такой не касались. Единственное, однажды я рассказал ему историю о епископе, который был очень не доволен жизнью и деятельностью Иоанна Кронштадтского, а когда отца Иоанна хоронили, то он вдруг взял его гроб и понес. Отец Борис выслушав, улыбнулся и произнес: "Так он после смерти батюшки покаялся перед ним"…

«Почему были гонения на христиан?» - спрашивал батюшка. И сам отвечал: «А потому что, христиане говорили: Мы любим вас. А гонители стали проверять: - Мы будем вас мучить! - А мы будем, умирая, в этих муках вас благословлять! - Не верим! Давайте еще одного, еще одного!» Мир до сих пор нас проверяет, хочет убедиться. Потому что это огромное счастье, иметь рядом человека, который тебя любит. И если он меня обманет, то я погибну, мне нужна настоящая любовь...

По словам отца Бориса, любой человек имеет потенциал стать любимым и любящим. Вспоминаю, как он мне однажды сказал, после приема группы паломников. "Такие тяжелые! А ведь еще нужно каждому понравиться! Чтобы выслушали, приняли, вынесли что-то нужное для своей души…"

Когда кто-то из братии собирался в монашество, он относился к нему предельно внимательно. Вообще к монашеству и монахам батюшка относился очень серьезно, с особой заботой, пониманием трудностей их жизни. Объяснял, что человек не может жить без любви, и что любовь к Богу выше всего. Говорил, если у человека в душе любви к Богу много, то он может прожить и без семьи, потому что семью человек заводит для того, чтобы знать, что его кто-то любит, чтобы любить самому. Но если в душе любовь к Богу заполняет все, то этому человеку есть путь в монашество.

Особенно трогательно относился к тайным постригам. Мы ехали с ним где-то, и иногда он показывал в разные стороны - вот там тайная монахиня, там тайный монах. Говорил при этом, что самое высокое дело - тайное. «Старайтесь, чтобы никто не знал, что вы делаете для человека, - говорил отец Борис, - Желательно, чтобы даже сам человек этого не ведал. Господь, в таком случае становится вашим "должником". Он все отдаст вам тогда, когда вам будет нужно и тем, чем вам будет нужно!". И сам жил и поступал так - сделает кому-то добро, а у самого "невинные глазки", как будто он не знал ничего, ничего не видел…

Не было такого случая, чтобы отец Борис отказывался за кого-то помолиться. Наоборот, говорил: "Везите всех!". Задача старца, - считал батюшка, - выгородить человека перед Богом. В этом смысле старец становится в очень тяжелое положение, потому что он видит то, что человек по слабости своей не может не делать ошибок и просит Господа простить его.

Он говорил, что в греческом языке нет слова - грех. Есть слово - ошибка. «Этот человек ошибся в поисках любви, не туда забрел, - говорил батюшка, - Один искал потерю в вине, другой в развлечениях, третий в деньгах, четвертый еще в чем-то. Выход один, - становиться самому источником этого человеческого отношения, любви». И правда, что такое спасение? Как узнать, спасаюсь я сейчас или не спасаюсь? Что делать, чтобы спастись? Батюшка говорил: "А вот, если есть человек рядом и ты ему рад, а он тебе рад, ты уже спасаешься. Ищи способ быть этой радостью для другого человека"...

Почему именно отца Бориса Господь выбрал для такого служения? Как-то он мне сказал: "Я не был всегда таким". Конечно, это была работа над собой. Это был плод постоянного собственного труда. Рассказывали, что когда-то давным-давно он срывал одеяла с монахов: "Поднимайтесь на службу!" Позже уже никогда такого не делал. Кто-то спит до одиннадцати, а он лишь пожурит шепотом: "А если владыка зайдет сюда?" И все. Про кого-то ему укажут, что не работает, а он одно скажет - " Не трогайте, пусть обвыкнется, прирастет".  А тот уже три года обвыкается…

Обидеть человека он не умел в принципе. Даже, когда кому-то от него "доставалось", это выглядело так, что мы за животы хватались от смеха. Потому что в его словах настолько все было безобидно. Страсти не было…

Похожий характер отношений старшего по званию с подчиненными можно увидеть в старом фильме о Суворове. В игре артиста, исполнившего главную роль, есть что-то созвучное с отцом Борисом. Вспоминается сцена, когда полководец отчитывает одного военного за то, что тот не обеспечил своевременную подачу боезапасов к бою. "Где же ты был? - спрашивает Суворов. Еще раз случится, повешу тебя на первом дереве" А далее добавляет: "Я тебя люблю, поэтому обещание свое обязательно исполню"…

Когда кто-то из ребят просил у него прощения, он говорил: "Бог простит, а ты меня прости" И тут же что-нибудь "эдакое" добавлял: "Я-то хуже колеса от твоей машины", например. И все смеялись…

Батюшка говорил: «России нужны святые!» Но святым невозможно стать без личностных отношений. Святость и есть - особый характер человеческих отношений либо с Богом, либо с другими людьми. Служа на родине Сергия Радонежского отец Борис, несомненно, имел с ним духовную связь. А что такое особенное преподобный сделал, что его называют игуменом Всея Руси? Благословил на победу Дмитрия Донского. Но это же одно событие. По его молитвам происходили чудеса. Но и другие совершали чудеса. Что еще?

И вот в книжке архиепископа Луки "Дух, Душа, Тело" нахожу строчки о том, что роль жизни и подвига преподобного Сергия была в том, что он изменил характер человеческих отношений на Руси. То есть до Сергия Радонежского люди относились друг ко другу не так как после него. Он своей жизнью показывал особый образ человеческих отношений - жертвенный! Именно это давало преподобному силу духовного рождения новых людей для служения Богу и людям. Многие из его учеников стали основателями монастырей...

Подобное происходило вокруг игумена Бориса. У батющки можно было научиться как, отвергая себя, относиться к людям. Когда человек не просто любит другого человека. А вот, например, обидел ты человека - все! Если сейчас, в эту же секунду умрешь - ты погибнешь. А удалось тебе, не выказав этого, пожертвовать ради кого-то своим временем, образованием, деньгами, здоровьем, жизнью - считай, ты спасся...

Отец Борис часто повторял, что для спасения достаточно одного мгновения, которое было у благоразумного разбойника, что эти ситуации происходят с нами каждый час, каждую секунду, потому что любой элемент человеческих отношений - это маленькая жизнь...

Мы очень верили игумену Борису и жили так, как он говорил, искренне считая, что так и должно быть, как говорил батюшка. Он был для нас толковым Евангелием сегодняшнего дня, показывая, как нужно жить согласно с ним в современных условиях.

Жизнь меняется все быстрее и быстрее, и уже невозможно построчно воспользоваться опытом Антония Великого, например, или Макария Египетского. Отец Борис своей ежедневной, ежечасной жизнью показывал, как нужно жить святым в этом мире. Как быть святым, будучи банкиром, слесарем, архитектором, торговцем, учителем...

Вспоминаю, как однажды по делам довелось заехать на одно из батюшкиных подворий. Зашел в трапезную. За столом сидел отец Борис в окружение насельников скита. И мне вдруг показалось, что они все - святые. А там были обычные на первый взгляд люди: один выпускник МГУ, один водитель, экономисты бывшие, которые Плехановский закончили, а потом, не задумываясь, поехали к батюшке коров пасти, еще кто-то...

К монашеству никто из них не стремился, но очень многие стали позже монахами, священниками. Главное, что все, кто имел счастье знать отца Бориса, кто соприкасался с теми, кто знал его, нашли дорогу к Богу.

Конечно, думаешь иногда, почему Господь так рано забрал от нас игумена Бориса? Считается, что уход человека святой жизни обуславливается его окружением. В детали этого предположения погружаться опасно - можно ошибиться. Пусть тайна остается тайной. Очевидно одно: эти "маячки" уходят, чтобы люди поняли, как сложно без них жить…

Светлая ему память!

Сергей В.