Главная Русские традиции Сугубо одеянья сотворя
Получать свеЖие статьи:

Душеполезное слово

Слава Богу!

Слава Богу! Могущественные слова. Во время скорбных обстоятельств, когда обступят, окружат сердце помыслы сомнения, малодушия, неудовольствия, ропота, должно принудить себя к частому, неспешному, внимательному повторению слов: Cлава Богу! Епископ Игнатий (Брянчанинов)

Хронология

< Мая 2010 >
П В С Ч П С В
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29
31            
Пользователи : 7102
Статьи : 5292
Просмотры материалов : 6407841

Яндекс цитирования

Сугубо одеянья сотворя

К. Маковский  «У околицы» Женщинам давно известно, что их оценивают – особенно при первом знакомстве – не столько по уму и достоинствам характера, сколько по одежде. Для многих женщин костюм – это зеркало их сути, их свободы.

Разнообразные одеяния, выявляющие и подчеркивающие красоту их обладательниц, отражают также отношение к женщинам в обществе, степень их униженности, подчиненности и, следовательно, «закрытости» или, наоборот, «открытости» и свободы. Кроме того, в средневековую эпоху костюм человека был своеобразной «визитной карточкой»: по нему судили о степени знатности или богатства, о семейном статусе, профессии, месте проживания.

С самых древних времен женская одежда на Руси была разделена на нижнюю (нательную) и верхнюю. Это объяснялось прохладным климатом и требованиями гигиены. Поэтому нательная сорочка имелась в гардеробе даже самых бедных крестьянок. Шилась она, как правило, прямой и свободной из выбеленного льняного полотна, однако точный покрой ее неизвестен: этические представления русского средневековья не позволяли художнику «вольностей» – изображения женщин в одном нижнем белье. Рукава сорочки делались очень длинными, превышающими длину рук, и поддерживались на запястье наручами – браслетами, изготавливавшимися из стекла, металла, дерева и обтянутыми иногда кожей, иногда берестой или тканью. Детали наручей археологи сотнями находят в захоронениях.

Для украшения частей сорочек, видных Из-под верхнего платья, их владелицы в деревне использовали бусинки и льняной плетеный ажур (мережку или кружево). По поверью, «нечистая сила» не могла ни войти, ни выйти через отверстие, защищенное рукотворным декором – вышивкой или плетением. Потому в женской одежде на Руси тщательно украшались ворот, обшлага и подол. В XVI-XVII вв., по словам англичанина Дж.Флетчера, вышивка на сорочке или орнамент с бусинами и мелким речным жемчугом (который предпочитали горожанки) мог быть «до трех-четырех пальцев в ширину». У знатных дам на льняных рубах (сорочках) были нашиты дробницы – мелкие и легкие металлические пластинки в виде блесток, листиков, лапок. В XIV-XV вв. у княгинь и самых богатых боярынь праздничная сорочка стала шиться из шелка. Привозимые из Византии и Персии матово отблескивавшие шелка продавались купцами на русских базарах по баснословным ценам. Шелковые одежды считались роскошью, надевали их редко и хранили очень бережно.

У богатых женщин поверх нательной сорочки во времена Московского царства (XVI-XVII вв.) надевалась еще одна – красная, праздничная. Удивленный Дж.Флетчер, который не сталкивался с подобным в своем туманном Альбионе, поспешил сообщить об этой «странной», как он считал, привычке носить две рубахи. Красная сорочка кроилась московитками из шелковой ткани, часто полосатой или узорной, делалась более длинной, чем нательная рубашка. Чем тоньше была ткань, из которой шилась нарядная сорочка, тем более длинными делались ее рукава, достигавшие иногда 4,5 м.

Неизвестный художник  «Народные костюмы губерний России» На талии нижняя сорочка подхватывалась тонким пояском, служившим в дохристианские времена «оберегом», таким же, как кружево и вышивка. В XVI-XVII вв. пояс на сорочке стал символом целомудрия и благочестия. Появиться без пояса даже дома считалось зазорным, а уж при посторонних оказаться неподпоясанной считалось просто верхом неприличия. Летописи и другие официальные источники XVI в. сообщают разные версии семейной драмы царя Ивана Грозного, закончившейся убийством его сына. Но все они сходятся в том, что поводом, вызвавшим ярость царя, была распоясанность жены царевича, которая посмела попасться на глаза самодержцу «в одной простой рубашке», без пояса, простоволосой. Заметим: в таком обличье беременная невестка самодержца оказалась не где-нибудь на людях, но на женской половине терема, у печи. Тем не менее, Грозный бросился на несчастную с кулаками. Царевич решил защитить жену...

Согласно правилам, поверх нательной сорочки должно было быть надето хоть какое-нибудь верхнее «платье». В деревне поверх рубы носили запашную юбку – поневу (от древнерусского «понять» – обнять). Эта часть женского костюма родилась из набедерного полотнища кочевников. Поневы делались и однотонными, и пестрыми из холста, льна или шерстяной ткани. В городах поневу перестали носить уже к XIV в., но в одежде крестьянок она сохранилась на многие столетия.

Поверх поневы и сорочки древнерусские женщины, особенно в холодное время года, надевали шерстяные, хлопчатобумажные, а некоторые и ворсистые одеяния разной формы и длины. И у зажиточных, и у бедных они были одинаковыми по крою, но различными по использованным тканям. По ним-то и судили о положении владелицы костюма на социальной лестнице. Кроме того, костюм княгинь или боярынь имел больше предметов и деталей в каждом виде одежды, можно сказать, был «укомплектован» большим числом компонентов. Фресковые изображения княжен, боярынь и их прислужниц, а также миниатюры древнерусских летописей позволяют заметить, что женщины на Руси предпочитали длинные платья неприталенного свободного силуэта, дополненные какой-нибудь накидкой, распашным одеянием. И платье, и накидка украшались по стыку ткани каймой. Среди знати очень «модными» считались плащи, которые путешественники с Востока, увидев на русских женщинах, назвали «хила» (халат). Древние руссы именовали их ризы. Это были простые четырехугольные полотнища, которые накидывали на плечи и закалывали там булавками или застегивали пряжками. Плотная ткань ниспадала вдоль тела широкими складками, иногда вокруг талии ее подвязывали поясом.

В. Васнецов «Царевна у  окна» Пояс, подол и вообще вся верхняя одежда богато орнаментировались. Требовавшие прилежного труда и кропотливой работы, эти орнаменты были нашивными, используемыми по многу раз. Об этом говорят завещания княгинь, в которых они отписывали дочерям и невесткам нашивные спорки со своих нарядов. Рисунки их, выложенные тесьмой, шитые золотом и серебром, не утомляли глаз однообразием. Были тогда и излюбленные мотивы, которых не встретишь, например, в похожей на древнерусскую византийской «моде» того времени. Это изящные «лунницы» (месяцеобразный орнамент), мотив «плетенки» (имитация прутьев в корзине), затейливые сердцевидные фигурки под полуциркульными арками – «кокошниками». Особую роль в торжественной одежде женщин Древней Руси играли большие накладные воротники-ожерелки, выполненные на какой-нибудь жесткой основе – кожаной или берестяной, обтянутые шелком, плотной бархатной или парчовой тканью, вышитые золотом и «саженные жемчугом». Такой драгоценный воротник, расшитый жемчугом в 3190 зерен, отказала в своем завещании волоцкая княгиня Ульяна (XIV в.) своим детям.

В XVI-XVII вв. излюбленной и очень практичной формой повседневной и праздничной одежды женщин стал знаменитый сарафан. Поначалу это была одежда мужская, и лишь с XVI в. его стали носить женщины. Типы сарафанов были многообразны: комнатные, уличные, в виде цельного платья без рукавов или юбки на лямках, надевавшиеся через голову и распашные, «глухие» и застегивающиеся спереди на пуговицы (пуговицы искусно ковали из металла или вырезали из дерева). Сарафаны шили из плотных и ярких цветных материй. Простейшие, для полевых работ – из домашней крашенины, нарядные – из дорогих привозных тканей. Украшались готовые платья золотой нитью «в прикреп», кружевом, драгоценными камушками.

Сарафаны не подпоясывались. Именно в XVI в. с распространением православной аскетической концепции и теремов с их затворнической жизнью женщин из среды знати, в женской одежде возникла тенденция полностью скрывать абрис фигуры, не подчеркивать талии и бюста. Пояс стал употребляться в Московии лишь для нательного белья. Верхние же, надеваемые поверх сорочки и сарафана одежды – и поясные (до талии), и до пят (длинные) – не содержали и намека на природное сложение их обладательниц. Не случайно многие виды верхних женских одежд принято было носить внакидку или, по крайней мере, не застегнутыми: так были видны платья и иные наряды под ними и в тоже время скрывалась фигура. Внакидку, например, носили душегреи (одежду, «греющую душу», верх груди) – короткие и широкие курточки до талии, а также опашни («опахивавшие» фигуру) – своеобразные жакеты с очень длинными, сужавшимися к запястью рукавами и спиной, кроившейся длиннее переда. Опашни не застегивались, хотя имели множество драгоценных пуговок. Иногда их украшали мехом по подолу. В XVI-XVII вв. душегреи и телогреи дополнились новым безрукавным вариантом, так называемым бострогом. Типичным стал крой поясной распашной одежды с немыслимым количеством складок у талии, равным образом скрывавших и большой живот, и излишнюю худобу.

К. Маковский  «Боярыня» Из длинных одежд для улицы самой популярной у женщин Московии XVI-XVII вв. был летник. Он стал к тому времени и непременной деталью свадебного туалета женщины. Очень простые по крою, напоминающие перегнутые пополам прямоугольные полотнища, летники были просторны и широки. Их короткие и свободные рукава, как крылья, свисали с плеч, оставляя видными богатую вышивку сорочки. Нижняя часть летника часто делалась из более тяжелой парчевой или бархатной ткани, с рельефным узором. Летник надевали поверх сарафана, причем подолы нижних одежд выглядывали изпод него, образуя «лесенку». Зимний вариант летника назывался кортелем. Его подбивали мехом и вообще шили, сдублировав несколько тканей для теплоты. Украшения на кортелях и летниках – вошвы – были нашивными, и каждое представляло собой произведение искусства, по-своему уникальное, неповторимо сочетающее фантазию и вкус его создательницы. Вошвы передавали из поколения в поколение, равно как и пристяжные воротники-ожерелки.

Другие виды верхней женской одежды эпохи Московии – однорядки (бесподкладочные, «в один ряд», одеяния с длинными рукавами до пола и прорезями в них для рук) и епанчи (бесподкладочные плащи типа бурок) – имели тот же прямой или расклешенный силуэт. По традиции, впереди на них было нашито множество пуговок, но это было чисто декоративное «излишество»: все одежды были распашными и предполагали доступ для обозрения нижних слоев костюма.

В торжественных случаях поверх всех этих нарядов боярыни и княгини, а особенно царицы в Московской Руси носили еще и мантию, которую в Московии очень точно называли приволокой, так как она именно «волочилась» за платьем. Шили эту роскошь из шелка – красного или белого с золотым и серебряным шитьем. Зимой приволока надевалась поверх шуб.

В холода древнерусским женщинам без меховой одежды было просто не обойтись. Шубы в морозной и снежной Руси были необходимостью, так что даже в самых бедных семьях имелась теплая одежда. Разнообразие и богатство мехов, носившихся на Руси, неизменно потрясали иностранных путешественников. По их словам, состоятельные княгини шили шубы из дорогостоящих шкурок горностая, соболя, куницы, рыси, бобра. Бедные женщины довольствовались дешевыми. «Девичьим» мехом называли на Руси мех белки и зайца. Богатым «мужатицам» считалось зазорным носить такие «легкомысленные» шубки! Самым доступным на Руси и носким мехом была овчина. Те же, кто не мог раскошелиться на покупку даже дешевой шубы (цена ее была примерно 20 рублей, что равнялось стоимости имущества небольшой крепостной семьи), носили теплую одежду из нескольких слоев шерстяного сукна. О таких шубах остряки говорили, что они «на рыбьем меху», т.е. холодные: «у кого-то шуба соболья, а у нее – сомовья».

А. Рябушкин «Молодая  девушка XII века» Все виды шуб надевали тогда мехом вовнутрь. Лишь в бедных семьях, где не было средств для тканого чехла, довольствовались нагольным тулупом или кожухом (ставшим сейчас популярной «дубленкой»). Но такая одежда считалась грубой, рабочей. А на «выход» большинство женщин на Руси имело даже не один, а несколько тканых чехлов для меховых одежд, причем из самых разнообразных и ярких тканей. У русской княгини XV в. могло быть до десятка разных шуб. «Багряная, червчатая, сизая, бело-голубая, зеленая», да еще «кожух из беличьих животиков», да две «шубы собольи из дикого (серо-голубого) бархата с золотым шитьем», да «шуба, покрытая венецианским шелком» перечислены в завещании холмской княгини, передавшей все это богатство дочери (XV в.)

Иностранцы не уставали удивляться яркости русских шуб, их буквально сказочным украшениям: в XVI-XVII вв. модной декоративной деталью женской меховой одежды стало кованое серебряное кружево. С такой отделкой, например, дал приданое дочери шуйский купец В.И.Бастанов, сшивший ей аж пять таких шубок, в том числе одну «на горностаях», мехе, которым в Европе украшались лишь королевские мантии. Впрочем, и на Руси такие роскошные меховые одежды хранили больше в сундуках и надевали изредка, в особо торжественных случаях. Дорогими мехами украшались нередко рукава и подол платьев. Из этой «моды» родилось слово «опушка» – то есть что-то «опушенное», украшенное мехом или пухом. Ширина такой отделки доходила порой до полуметра, что не могло не удивить иностранцев.

К шубам в холодную погоду надевались рукавицы или просто мешочки на меху. «Рукавки персчаты» – перчатки – были редкостью даже в гардеробе цариц. Обыкновенным был обычай в морозы просто «спускать рукава» и прятать в них руки, не надевая варежек.

Древние фрески говорят о том, что одежда женщин знатных и богатых была многоцветной, если не сказать пестрой, предполагала яркие сочетания, свежие, сочные тона. Специалисты по археологии и тканям, а также лингвисты установили, что в Древней Руси были известны десятки наименований оттенков различных цветов, получаемых с помощью естественных красителей. Синюю краску делали из сон травы, василька, черники; желтую – из дрока, березы; золотисто коричневую – из шелухи лука, коры дуба, груши. Но излюбленным цветом всех женщин на Руси был красный, «цвет оберег». Не случайно слова «красный» и «красивый» в древнерусском языке были синонимами. Да и природных красок, дающих красно коричневый оттенок, было в то время с избытком: гречишник, зверобой, кора дикой яблони, ольхи, крушины.

Яркие, разноцветные ткани в сочетании с украшениями золотой и серебряной нитью придавали женским одеждам пышность и парадность. Продемонстрировать богатство и великолепие своих платьев русским княгиням и боярыням удавалось на свадебных пирах. Даже современному читателю трудно удержаться от восторга, когда в летописях или завещаниях описываются наряды тогдашних «модниц». Скажем, у дочери верейского и белозерского князя Михаила Андреевича, княжны Анастасии, было около трех десятков различных одежд, летних и зимних, сшитых из всевозможных тканей – от шелков и «паволок» (на Руси их называли еще «тканым воздухом») до парчи и бархата. Особенно хороши были у Анастасии шубки: белая, «рудо желтая», багряно зеленая, «червчатая», подбитые куницей, соболями и белкой. Одна из повседневных шубок, алая («червчатая»), была на лисьем меху. Чувствуется, что верейский князь баловал свою дочь – ведь лисья шкурка стоила в то время больше рубля серебром (цена, равная крестьянскому оброку за целый год).

Любой костюм древнерусской женщины – и повседневный, и праздничный – дополнял головной убор. Он имел несколько смыслов: эстетический (завершал одежду), социальный (показывал достаток семьи), этический (замужней женщине нельзя было, по традиции, ходить простоволосой). Традиция шла со времен язычества, когда покрывание головы означало защиту женщины и ее близких от «злых сил». Женские волосы считались опасными, вредоносными для окружающих. Дохристианскую традицию использовало православие, запретив женщинам входить с непокрытой головой в церковь.

Девушки были свободны от жесткого предписания скрывать волосы. Напротив, юные красавицы старались выставить на  показ свою косу. Во время некоторых народных праздников волосы вообще принято было не заплетать. Девичьи головные уборы – венцы и кокошники – походили на короны. Узкая полоска металла или коры, обтянутая материей, охватывала лоб и скреплялась на затылке; иногда вместо кокошника девушки надевали просто налобные повязки, делавшиеся из парчи или плотного льна. Рожденные из цветочных венков, кокошники были дополнением и украшением нехитрых девичьих причесок. Нередко прядки волос на висках заплетали в косички, из них делалось «кольцо», на него нанизывались шумящие подвески из бронзы или стекла. К височным украшениям, крепившимся на волосах или кокошнике, относились очень популярные в X XIII вв. металлические полусферы, полые внутри – колты. В колты вкладывались кусочки тканей, ароматизированные смолой и иными природными «духами».

В отличие от девичьего, головной убор замужней женщины целиком закрывал волосы. Смена прически – переплетение одной косы в две, уложенные «венцом» вокруг головы, а также надевание убора замужней женщины (кики) было одним из центральных ритуалов свадебного «веселия». Девушка становилась женщиной в глазах окружающих не после первой брачной ночи с женихом, а после надевания «бабьей кики» – головного убора «мужатицы». Кика отчасти походила на девичий венец: она тоже была высокой и делалась на жесткой основе. В то же время, кика вобрала в себя элементы полотенчатого головного убора, являющегося одним из древнейших. Важнейшей ее частью был тонкий платок (убрус, повой), под который укладывались заплетенные в косы волосы. Конец платка спускался на плечи, спину и грудь. Зимой поверх платка надевалась меховая (или отороченная мехом) шапка, летом – венец, похожий на кокошник, но с закрытой макушкой. Во всех киках богато украшалась налобная часть – очелье. Прорезной орнамент и вышивка составляли причудливый рисунок, завершающийся в парадных вариантах бахромой из нанизанных металлических «зерен», жемчужин или стекляруса.

Редакция
газета «Жизнь православная» 2007 #9 (69)