Главная Русские традиции Я люблю веселый пир
Получать свеЖие статьи:

Душеполезное слово

О прославлении святых угодников Божиих

Призывая или прославляя святых угодников Божиих, мы должны призывать или прославлять их всем сердцем, с горячностью души...

Подробнее ...

Хронология

< Мая 2010 >
П В С Ч П С В
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
           
Пользователи : 7102
Статьи : 5292
Просмотры материалов : 6407847

Яндекс цитирования

Я люблю веселый пир

К.Маковский «Боярская  свадьба» У каждого москвича хотя бы раз в жизни было такое. «Здравствуйте, я соседка приятельницы вашей бабушки из деревни Филоновка. Она дала мне ваш адрес, я ненадолго в Москву, всего на недельку. Вот я вам сальца привезла», – примерно такой текст произносит абсолютно неизвестный вам гость столицы на пороге вашего дома. Тетушка никогда не была в столице, и ей надо показать Красную площадь и наше необыкновенно красивое метро, и величественные храмы, и Лужники, и наши проспекты и площади, и на рынок, конечно же, сходить необходимо... Мы с радушной улыбкой киваем головой и произносим наше московское: «Ну что вы, никакого беспокойства. Конечно-конечно, все покажем, все расскажем, все увидите, все посмотрите». Вздохнув про себя и спешно изменив свои планы, мы выкладываем на стол все самое вкусное, все припасы, заготовленные впрок.



Русская мудрость гласит: «Пошли Бог гостей, и хозяин будет сыт». Те, кто живет в соответствии с этой мудростью, кто рад новым лицам, новому общению, новым компаниям, тот будет не только сыт, тот узнает столько интересного, сколько не почерпнет, прочитав ворох книг, газет и журналов. Общение с людьми принесет незабываемые впечатления.

Мы, москвичи, должны быть добрыми, терпимыми, гостеприимными, должны продолжать и соблюдать старые, добрые православные традиции. Ведь эти традиции имеют исторические корни. Обычай гостеприимства издревле считался священным у многих народов земли. Славится этим и наша Москва. Есть даже термин такой – «московское гостеприимство».

Если обратиться к прошлому, то можно узнать, что Москва и москвичи всегда любили принимать гостей. Каждый такой прием в любой семье сопровождался пышным застольем – настоящим пиром.

 

«И садятся все за стол; И веселый пир пошел…»

Пиры частных лиц давались в дни Пасхи, Рождества Христова, Троицы, Николина дня, Петра и Павла и Масленицы, при торжественных семейных случаях – браках, рождении и крещении детей, при погребении, поминовении усопших, в день именин, по случаю новоселья и при вступлении служащего лица в должность. Царские пиры, кроме семейных случаев и церковных торжеств, давались по поводу коронации, посвящения митрополитов и патриархов, при объявлении царевича народу и по случаю приема иностранных послов.

К.Маковский «Поцелуйный  обряд»

Когда домовитый хозяин учреждал пир и приглашал гостей, то звать одних посылал слуг, а к другим ездил сам, различая тех, кому он делает честь приглашеньем, от тех, у которых он должен искать чести приезда в его дом. При семейных и приятельских пиршествах приглашались и жены гостей, но не к мужскому столу, а к особенному женскому, который жена хозяина учреждала в то же время гостям своего пола.

Комната, назначенная для пира, заранее убиралась, устилалась коврами; на окнах висели занавесы, на карнизах клали наоконники, постилали на столы и лавки нарядные скатерти и полавочники, заправляли свечи в паникадила и уставляли поставец посудою. Для пира избиралась обыкновенно столовая, а иногда назначали для него сени, которые были просторнее всех покоев. Столы устанавливались вдоль стены перед лавками, а если было много гостей, то и рядами; место под образами в углу было для хозяина, дававшего пир.

Каждый из приглашенных гостей садился в шапке на место, сообразное своему званию и достоинству. Место по правую руку от хозяина считалось самым почетным. За ним другие места нисходили по степеням, так что одно было ниже другого, и, таким образом, существовало три разряда мест: высший, средний и низший.

Сесть выше другого, считавшего себя выше достоинством, значило нанести ему оскорбление. Скромный и благочестивый человек, исполняя буквально евангельские слова, садился нарочно на место ниже того, какое ему следовало, чтоб хозяин перевел его оттуда на высшее. Напротив, заносчивые люди, встретясь с соперниками, с которыми у них давно не ладилось, пользовались случаем, чтобы насолить им, и садились выше их, заводили споры, доставляли хозяину затруднение, и нередко доходило до драк.

Перед началом пира выходила жена хозяина и била челом гостям малым обычаем, то есть кланялась в пояс, потом становилась у дверей. Хозяин кланялся до земли и просил целовать жену. В ответ на это каждый гость также кланялся до земли и целовался с хозяйкой, а отошедши от нее, опять делал поклон. Хозяйка подносила каждому гостю по очереди чарку вина.

В.Шилов «Боярский пир» Первый гость получал чарку и отдавал ее хозяину, прося выпить прежде. Хозяин приказывал прежде начать жене. Та отведывала и отдавала мужу. Муж выпивал. Тогда уже начинали пить гости, один за другим, и всякий раз, как только гость пил, хозяин кланялся ему до земли. Окончив эти церемонии, жена уходила в свое женское общество. Гости усаживались за столом. Тогда хозяин разрезал хлеб на кусочки и из собственных рук подавал гостям, одному за другим, вместе с солью. Этот обряд символически означал радушие и гостеприимство. Существовало поверье, что хлеб-соль прогоняет вредное влияние злых духов. За обедом получать хлеб-соль от хозяина значило пользоваться его дружелюбием; есть вместе хлеб-соль вообще означало согласие и любовь. После раздачи хлеба-соли носили кушанье обычным порядком.

Гости ели обыкновенно по два человека с одного блюда; хотя пред ними и ставились тарелки, но они не переменялись. Перед почетнейшими гостями ставили опричные блюда, то есть особые. Хозяину всегда подавали опричное блюдо; он раздавал с него куски гостям, сидевшим близ него, а тем, которым не мог подать, отсылал на тарелках со слугами. Эти куски означали расположение. В то же время сам хозяин накладывал кушанья в блюда и тарелки и отсылал отсутствующим, которые почему-нибудь не могли прибыть. Слуга, поднося подачу от хозяина, говорил: «Чтоб тебе, государь, кушать на здоровье!» Отвергнуть подачу считалось оскорблением.

Праздничные и семейные пиршества у степенных и набожных особ отличались характером благочестия. Обыкновенно после литургии духовенство приносило в дом крест, иконы, частицы святых мощей, святили воду, мазали ею в доме все иконы, кропили во всех покоях, окуривали весь дом ладаном, иногда же приносили святую воду из церкви и кропили ею дом. По окончании молитвословия начиналась трапеза. Духовные лица занимали почетнейшие места между гостями. В одном старинном поучении говорится: «Посади их и постави им трапезу, якоже самому Христу; сам же им буди во службе, и жена твоя, и дети твои, аще ли нужда будет ти сести, то на нижнем месте сяди, и твори им имя твоя знаемо, да у олтаря Божия молитва за тя, яко темьян возносится». На столе, на возвышенном месте, ставили просфору Пресвятой Богородицы, как это делается в монастырях.

Трапеза начиналась молитвою: «Достойно есть...» При поставке на столе первого кушанья хозяин приглашал гостей ласковым и благочестивым словом. Во время всего пира дьячки пели духовные песни, приличные празднику или событию, по поводу которого учреждалась трапеза. В сенях и на дворе кормили нищих. Пируя с духовенством и гостями, хозяин высылал своих сыновей и родных угощать эту меньшую братию. Некоторые очень благочестивые люди даже сажали нищих за один стол с собою и с гостями. По окончании обеда возносилась чаша Пресвятой Богородицы; все пили во славу Божией Матери, потом пили за здоровье царя, бояр, за воинство, за хозяина и гостей с пением всем многолетия, а также и за упокой усопших, если это согласовалось с целью пиршества или со значением праздника, когда пиршество отправлялось. После стола хозяин раздавал нищим, у него обедавшим, милостыню.

Обычай царского стола

Царские пиры чаще всего проходили в Грановитой палате Кремля – самом большом и нарядном зале дворца. Во время посольских обедов в середине палаты у четырехгранного столба ставили поставец с полками в виде ступенек для золотой и серебряной посуды – так иностранцам демонстрировали несметные богатства русского царя. В сенях, выполнявших роль буфетной, находились поставцы для напитков, хлеба, различных кушаний.

Ю.Сергеев «Пир Ивана IV  в Александровской слободе» (фрагмент)

В зале вдоль стен перед лавками расставляли длинные столы, покрывали их скатертями, ставили сосуды с солью, уксусом, перцем – русские любили острую пищу. Хотя посуды было много, часто не хватало самого необходимого – ножей, вилок, тарелок.

Царь пировал за отдельным столом, окованным серебром и покрытым золотым бархатом. Стол стоял на возвышении в углу пиршественной залы. Иногда вместе с царем обедал царевич, наследник престола, или глава церкви – патриарх.

Когда столы были накрыты, царь чинно, в сопровождении свиты входил в палату и занимал свое место. Вслед за ним рассаживались бояре, дворяне, духовенство, иностранные гости. Бояре, дворяне и прочие чины занимали места сообразно своему званию, древности и знатности рода. Места ближе к царю справа были самыми почетными. Менее знатные бояре садились под более знатными, окольничьи – под боярами, думные дворяне – под окольничьими и т.д. Упрек «место не по отчине» считался величайшим оскорблением, поэтому часто между приглашенными вспыхивали ссоры и даже драки из-за места. Стараясь избежать ссор, царь во время самых дорогих для себя праздников давал распоряжение садиться без мест, т.е. отменял на время действие закона местничества. При этом страшная кара, вплоть до смертной казни, грозила тому, кто нарушит запрет и испортит торжество. Но чинопочитание свято соблюдалось. Даже блюда на пирах подавались строго по чинам: сначала царю, затем патриарху и т.д.

Царские застолья были очень продолжительны. При Иване Грозном они длились по шесть и более часов и завершались далеко за полночь. Случалось, иностранцы не выдерживали такой марафон и под любыми благовидными предлогами, а то и вовсе без них, покидали царские обеды, отягощенные множеством съеденного и выпитого.

Количество приглашенных на царский пир исчислялось сотнями и тысячами человек. По воспоминаниям иностранцев, Борис Годунов в Серпухове ежедневно в течение шести недель угощал под шатрами по 10 тыс. гостей, а расставаясь с войском, дал обед на 50 тыс. человек на берегу Оки. Мед и вино во время пира развозили обозами.

Распоряжался царской трапезой важный придворный чин – дворецкий. Под его началом находилось 200-300 стольников, кравчих, чашников, прислуживавших за столом. Одетые в парчовое платье, черные лисьи шапки и золотые цепи на груди, они несколько раз за время обеда меняли свои наряды. В начале застолья столовые чины, предводительствуемые дворецким, входили в палату, низко кланялись царю, а затем возвращались в сени за блюдами.

Каждое блюдо, прежде чем попасть на государев стол, проходило тщательную проверку. Эта мера предосторожности была отнюдь не лишней, если учесть, что в средние века отравление часто использовали как средство борьбы за власть. Первым отведывал на кухне каждое приготовленное кушанье повар в присутствии дворецкого, затем пробу снимали слуги, носившие яства из кухни в сени - буфетную, и, наконец, кравчие, подававшие кушанья царю. Такой же многоступенчатой «экспертизе» подвергались и напитки.

Порядок подачи блюд на пирах в XVI-XVII вв. был примерно таков: сначала на стол ставили холодные закуски и жареное мясо и рыбу, затем горячие похлебки. Завершался обед десертом – печеньем, коврижками, фруктами, сахаром и конфетами, привезенными из-за границы. Но русское застолье поражало иностранцев не столько качеством угощений, сколько их количеством.

Первым блюдом по традиции был жареный лебедь. Целиком приготовленную птицу на золотом подносе вносили в зал и демонстрировали гостям. В обычае русской средневековой кухни было принято целиком запекать на вертеле животное или дичь. Затем лебедя уносили, резали на куски, раскладывали по блюдам и подавали гостям под винным соусом с шафраном. Среди блюд из дичи привычными на царском столе были зяблики с солеными лимонами, тетерева, фаршированные ветчиной со сливами и огурцами, а также «пупочки, шейки и печени кур молодых».

Пузырек белужий под соусом

Царские гости могли отведать за вечер 150-200 блюд. Английский посол Карлейль свидетельствует, что на одном из обедов у Алексея Михайловича было подано 500 блюд, причем ни одного мясного, так как дело происходило в постный день.

Н.Каразин «Пир у князя  Владимира»

Кстати, меню во многом зависело от того, в какой день – постный или скоромный – проходил обед. Больше половины дней в году церковь запрещала есть мясо.

Заменяла его разнообразно приготовленная рыба. В XVI в. было известно по меньшей мере 35 видов промысловой рыбы.

Везли ее в Москву со всех концов России: белугу, осетров, белорыбицу – с Волги, лосося и семгу – с Белого моря, сельдь – из-под Переславля-Залесского. В царских прудах Подмосковья разводили карасей, окуней, щук, лещей, судаков.

Разнообразны были и способы приготовления рыбы: соленая, вареная, жареная, копченая, вяленая. Огромная рыбина, приготовленная целиком, особенно ценилась гостями и считалась украшением стола, но самым популярным горячим рыбным блюдом все же была уха. Иностранцы, не очень-то жаловавшие русскую кухню, единодушно признавали отменными вкусовые качества ухи. Уха с пряностями да простая уха, уха налимья, уха щучья с перцем, уха плотвичья, уха из лещей, уха из карасей, уха в мешочке, уха толченая, уха стерляжья, уха судачья, уха из потрошков стерляжьих. Различалась уха черная, белая и голая. Первую сдабривали гвоздикой, вторую – перцем, а третью готовили вовсе без пряностей. Уху обычно ели с рыбными пирогами.

Особым рыбным разнообразием отличался стол патриарха. Мяса здесь не подавали даже в скоромные дни. Каких только изысканных рыбных блюд здесь не было: и «пупки осетровые сухие», и «пузырек белужий под соусом»... Например, 4 сентября 1690 г. к столу патриарха Адриана среди прочих блюд были поданы: икра зернистая, икра белорыбицы, вязига под хреном, присол щучий, присол стерляжий, щука паровая, лещ паровой, язь паровой, линь паровой, схаб белужий, уха окуневая, уха карасевая, щука колодка, полголовы осетра, блюдо карасей.

Из закусок наибольшим успехом пользовались красная (лососевая) и черная (осетровая, белужья, севрюжья) икра. Ели ее не только в сыром и засоленном виде, но и вареной в маковом молоке. Отец царя Михаила Федоровича, патриарх Филарет, любил икряные блины (взбитую икру добавляли в тесто).

В скоромные дни достойное место на царском столе занимали мясные блюда. Англичанин Карлейль, уже упоминавшийся нами, свидетельствует, что на одном из обедов во дворце подали около ста мясных блюд, причем не только из мяса домашних животных и птицы. Богаты зверем и дичью были русские леса.

На царском пиру в честь польского посла 12 ноября 1667 г. гостям было что выбрать среди разнообразных мясных блюд (как, впрочем, и на других дворцовых пирах). Судите сами: жареный тетерев со сливами, зяблик жареный с лимонами, лоб свиной, голова баранья, плечо баранье жареное, буженина, курица жареная с лимонами, курица жареная с огурцами, жареные лебедь и гусь, индейка под шафрановым соусом, курица жареная с луком, поросенок жареный, жареная баранья печень, потроха гусиные, рассольник из курицы, курица в лапше, курица в каше, разнообразные блюда из говядины и многое другое.

Ни один царский пир не обходился без традиционных русских пирогов. На именины членов царской семьи выпекали особые, именинные пироги. Одних бояр и представителей духовенства угощали ими во дворце, другим посылали на дом. Патриарху государь, бывало, лично преподносил свой именинный пирог.

На званом обеде царь время от времени оказывал внимание кому-либо из присутствующих посылкой еды и питья с собственного стола. Самой большой честью считалось получить царские «остатки» – блюда, уже отведанные государем. В 1667 г., например, на праздничном обеде царь Алексей Михайлович передал польскому послу крыло лебяжье, пирог, печенье и гуся.

«Руси есть веселие пить...»

Разнообразие напитков поражало не меньше, чем количество закуски. На Руси издревле подавали к столу пиво, мед, квас. Еще в 996 г. киевский князь Владимир, устроив по случаю победы над печенегами грандиозный пир, приказал бочками развозить мед и квас и угощать ими киевлян. Князю этому принадлежат и знаменитые слова: «Руси есть веселие пить, не можем без этого быть».

Ю.Сергеев «Пир Ивана IV  в Александровской слободе» (фрагмент)

Разнообразен был мед: белый и красный (первый подавался в серебряных сосудах, второй – в золотых), вишневый и смородиновый, малиновый и яблочный, можжевеловый, костяничный и многие другие. Некоторые из них были очень хмельными...

Царский пир сопровождался множеством тостов. Первый, как правило, провозглашали в честь государя, затем пили за членов царской семьи, патриарха и т.д. Причем всякий раз полагалось пить до дна, чтобы не обидеть чествуемого.

Время от времени царь поднимал кубок за здоровье кого-либо из присутствующих. Тот, кому оказывалась такая честь, вставал и кланялся в знак благодарности. Вместе с ним вставали все гости. Особенно много тостов произносили на обедах в честь иностранных послов. На одном из таких приемов во времена Ивана Грозного гостям пришлось вставать 65 раз. Особым этикетом обставлялся тост в честь государя той страны, откуда прибыл посол. Стольник наливал вино царю, выходил на середину зала и провозглашал тост. Все вставали, а послы даже выходили из-за стола и кланялись в знак благодарности. Царь тоже поднимался со своего места, троекратно крестился и выпивал заздравную чашу. Тосты порой звучали так часто, что некогда было закусывать.

Не удивительно, что многие из гостей в разгар веселья падали под стол. Их быстро выносили из зала и приводили в чувство.

Особенно нелегко приходилось за столом иностранцам. В 1503 г. посол чешского короля после обильных возлияний на обеде у великого князя, продолженных затем на посольском подворье, упал в беспамятстве да при этом так больно ушибся, что проболел несколько дней. В 1656 г. послов Римского императора упоили до такой степени, что они не смогли в назначенное время вручить царю верительные грамоты и подарки.

Не надо, конечно, до такой степени пировать, принимая своих гостей, но традиции и обычаи нашего города требуют от каждого из нас, чтобы добрая слава шла о Москве.

Так пусть же и ваша тетя, свалившаяся, как снежный ком, в ваш дом, хотя бы раз в жизни прикоснется к этому нашему бытию и потом все время станет рассказывать о вашем гостеприимстве и о нашем прекрасном городе самые чудесные истории всем своим близким, друзьям и знакомым. И эти истории будут повторять из поколения в поколение до тех пор, пока к вашим детям или внукам когда-нибудь не придет гостья и не скажет: «Здравствуйте, я ваша тетя!»

Редакция
газета «Жизнь православная» 2007 #6 (66)