Главная Святые 22 мая празднование святителю Николаю ради чудотворнаго его образа «Зарайскаго»
Получать свеЖие статьи:

Душеполезное слово

Жить по примеру

Чтобы стяжать себе хотя малую крупицу этого многоценного в очах Божиих золота, нам должно чаще переноситься мыслию и сердцем в те давние времена, когда жили святые угодники Божии, подобные Богоносному Сергию, чтобы привитать духом около избранников благодати и поучаться у них Христоподражательному смирению...

Подробнее ...

Хронология

< Мая 2010 >
П В С Ч П С В
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 23
24 25 26 27 28 29 30
31            
Пользователи : 8211
Статьи : 5669
Просмотры материалов : 7615281

Яндекс цитирования

22 мая празднование святителю Николаю ради чудотворнаго его образа «Зарайскаго» | Печать |

Зарайская икона Святителя и Чудотворца Николая. Город За­райск Московской области на протя­жении ряда столетий имел большое значение в защите Русской земли от вражеских набегов. Некоторые побе­ды зарайских дружин отмечены исто­рией.

С былой славой города нерастор­жимо связано также событие, проис­шедшее более семисот лет назад: чудесное перенесение в 1225 году чудотворного образа Святителя Ни­колая из города Корсуни в Зарайск священником Евстафием.

Древние сказания об этой святыне раскрывают дорогие верующему сердцу русского человека страницы далекого прошлого: они рассказыва­ют о силе и славе нашей Родины и Божием к ней благоволении, душев­ной красоте русского человека, его глубокой вере и христианской любви вплоть до самопожертвования, о глу­боком почитании русским народом милостивого Святителя Николы и особенном предстательстве великого Чудотворца за Русскую землю.

Первое летописное сказание о го­роде, датируемое 1225 годом, связы­вает основание города Зарайска с перенесением чудотворного образа. «В лето 6733 (1225) июля в 29 день, на память святаго мученика Каллиника, при великом князе Георгии Всево­лодовиче Владимирском и при вели­ком князе Ярославе Всеволодовиче Новгородском и сыне его Александре Невском и при великом князе Гео­ргии Ингоревиче Рязанском, прине­сен бысть чудотворный Николин об­раз из преименитаго града Корсуня в пределы Рязанския (ранее Зарайск относился к Рязани), во область благовернаго князя Феодора Георгиевича Рязанскаго. А стоял той чудотворный образ во граде Корсуни посреде града, идеже бе церковь святаго апостола Иакова брата Господня по плоти, в ней же служаше пресвитер Евстафий».

Путь пролегал вначале по морю, затем через многие города и селения, в которых образ Святителя Николая, встречавшийся с честью, являл бесчисленные чудеса. Пресвитер Евстафий дошел наконец до Рязанской земли. «И начал помышляти в себе, глаголя: о великий Чудотворче Нико­лае! Се земля Рязанская, камо хощу итти и покой обрести, понеже земля сия чужда ми есть и людие незна­емы».

В то время в Рязанском княжестве на правом берегу реки Осетра нахо­дился небольшой городок, именовав­шийся Красным городом. В нем в своем удельном поместье поселился незадолго до того юный князь Феодор, сын великого князя Рязанского Гео­ргия Ингоревича.

В то время как пресвитер Евстафий достиг Рязанских пределов и остановился, не зная куда идти даль­ше, Святитель Николай явился во сне юному князю Феодору и сказал: «Кня-же, гряди во сретение чудотворнаго моего образа. Аз бо хощу зде быти чудеса творити; и умолю о тебе Всемилостиваго Бога, да подарует ти венец Царствия Небеснаго, и жене твоей и сыну твоему». Видение очень взволновало князя, но ему были непо­нятны последние слова Святителя, поскольку не имел ни жены, ни сына. С великой славой и честью князь вышел навстречу чудотворной иконе и при стечении множества горожан благоговейно принял икону от прес­витера Евстафия и «принесе во свою область» 29 июля 1225 года.

Князь Феодор не замедлил сооб­щить своему отцу о принесении «чу­дотворного Николина образа из Кор­суня града». Великий князь Георгий Ингоревич, получив эту весть, воз­благодарил Бога и Его святого угод­ника, и вместе с епископом Евфросином Святогорцем прибыл на поклоне­ние чудотворной иконе. Видя преславные чудеса, совершавшиеся от иконы, великий князь с радостью отдал распоряжение заложить цер­ковь во имя Святителя Николая. Не прошло и двух недель, как новая церковь была построена. Епископ Евфросин освятил ее, и чудотворный образ с честью был внесен в храм.

1237 год. Прошло двенадцать лет с той поры, когда пресвитер Евстафий пришел со святым образом в пределы Рязанской земли. Все эти годы он тихо и безмятежно жил со своей семьей в городе Красном, слу­жил в Никольском храме. Его глубоко почитали и горожане, и сам князь Феодор. Сын его Евстафий уже тре­тий год служил в сане иерея в церкви, созданной когда-то на его глазах, ревностно помогая отцу в пастырских трудах. Супруга Феодосия заметно постарела, но по-прежнему хлопотала по хозяйству. А его сын Аполоница стал преданным помощником князя. Казалось, ничто не предвещало беды: князь Феодор был далек от междо­усобных раздоров, и жизнь в Рязан­ском княжестве текла спокойно.

Но гром, прогремевший на реке Калке и возвестивший всей Руси о надвигавшейся грозе, не вразумил враждовавших князей: предостерега­ющий глас Божий не был услышан. Бесконечные распри и братоубий­ственные войны, коварство и обман, произвол мести и насилия возраста­ли.

И вновь грянул гром: «В лето 6745 (1237) Богу попустившу за грехи наша, прииде безбожный царь Батый на Русскую землю со многими вой»,— сообщает летопись. Ужасная гроза разразилась над Русью. Запылали города и села, кровь потекла по лицу истерзанной земли; вопли и стенания угоняемых в плен людей оглашали багровое небо... Трупы и пепелища оставались там, где проходил жесто­кий враг. «Се лютая година наступи­ла. Уже бяше Божьяго гневу не противитися; недоумение бо и грозу, и страх, и трепет наведена ны за прегрешения наша... Приидоша языца незнаемая безбожныя моавитяне, рекомые татары»,— в ужасе воскли­цает летописец.

Никогда еще Русская земля не испытывала таких великих бедствий, разрушений и безмерного горя, как во время опустошительного нашествия татаро-монгольских орд.

Подобно саранче, уничтожая все на своем пути, несметные полчища хана Батыя внезапно подошли к Рязанским пределам и, угрожая втор­жением, стали на реке Воронеже. Ханские послы потребовали от вели­кого князя Георгия Ингоревича «де­сятины во всем, во князех, и в людех, и в конех». Князь просил подождать с ответом три дня. Сам же, не теряя времени, забыв личную неприязнь, поспешил к своему соседу, Суздаль­скому князю Юрию Всеволодовичу, с предложением объединиться и отра­зить нападение общего врага. Но Суздальский князь ответил отказом. Тогда спешно были созваны на совет удельные князья, бояре и воеводы, и решено было с богатыми дарами отправить к хану посольство, в кото­рое вошли несколько князей, бояр, в том числе и князь Феодор Георги­евич, который взял с собою своего воспитателя и друга Аполоницу.

Хан «лукав сый и не милосерд» с жадностью принял дары, обещал «не воевати Рязанские земли», но при этом заявил, чтобы послы выдали ему своих жен и дочерей. Князь Феодор от лица своих земляков с негодованием отверг это дерзкое тре­бование. Кто-то из бояр рязанских, «научен бесом», шепнул хану, что у Феодора очень красивая жена царско­го рода. «Хан Батый, услышав сия словесы, возжеле жену сию видети, и пореваем в похоти плоти своей, рече князю: даждь ми, княже, видети жены твоея красоты». Феодор усмех­нулся бесстыдным словам хана и, мужественно смотря ему в глаза, ответил: «Не подобает нам, христи­анам, тебе — нечестивому и безбож­ному царю, отдавать на поругание наших жен и детей». Хан угрожающе встал с места. Но князь Феодор как истинный сын Русской земли бес­страшно добавил: «Когда одолеешь нас и возьмешь нашу землю, тогда и будешь владеть нашими женами и нами». Свирепый хан, перед которым все трепетали, не слышал еще ни от кого подобных слов. Исполненный ярости, он приказал умертвить непо­корного князя, а тело его бросить на растерзание зверям и птицам. Без­винно были убиты и все остальные князья и бояре. Только один Аполони­ца чудом спасся от смерти. Преодолев страх, он нашел тело князя и, надеж­но спрятав его в дупле большого дерева, отправился с печальным из­вестием к княгине Евпраксии.

Благоверная княгиня, терзаемая беспокойством, пятый день не выхо­дила из своего высокого терема и все глядела с тоской на дорогу, ожи­дая любимого супруга. Известие о его смерти, принесенное Аполоницей, потрясло ее. Бледная, словно окаме­невшая, слушала она Аполоницу и не замечала, как слезы падали на личи­ко малолетнего сына Ивана, мирно спавшего на ее руках. Объятая горем, истерзанная душевными муками, она на глазах Аполоницы кинулась к открытому окну и, крепко прижав к груди сына, произнесла: «Отче Нико­лае, прими»,— бросилась на землю и «заразися (убилась) до смерти». «И от того дне, якоже предаша отца, град, идеже сие бысть, Зарайск наречеся». «И от сия вины Чудотворец Корсунский прозвася Заразский, яко ту блаженная княгиня Евпраксия с сы­ном своим князем Иваном сама себе зарази».

И увидел князь великий Юрий Ингоревич братию свою и бояр своих и сказал: «О государи мои и братия! Если из рук Господних благое приня­ли, то и злое не потерпим ли? Лучше нам смертью славу вечную добыть, нежели во власти поганых быть. Вот я, брат ваш, вперед вас выпью чашу смертную за святые Божий церкви, и за веру христианскую, и за отчиз­ну...» «И пошел в церковь Успения Пресвятой Владычицы Богородицы, и плакал много перед образом Пречи­стой, и молился великому чудотворцу Николе Заразскому».

Несмотря на малочисленность сво­его войска, князь решил, следуя при­меру родного сына, вступить в бой с несметными полчищами врага. В неравном бою доблестно полегли все рязанские воины, воеводы и князья. Беспощадно убивая жителей горо­дов и сел Рязанской земли, татары скоро приблизились к самой Рязани. На шестой день осады город пал. «Веселяся отчаянием и муками лю­дей, варвары Батыевы распинали пленников, или, связав им руки, стреляли в них, как в цель, для забавы; оскверняли святыни храмов, насиловали юных монахинь, знаме­нитых жен и девиц... жгли иереев или кровью их обагряли алтари. Весь город с окрестными монастырями обратился в пепел. Несколько дней продолжались убийства. Наконец ис­чез вопль отчаяния, ибо уже некому было стонать и плакать»...

Из всего дома рязанских князей уцелел лишь Игорь Игоревич, нахо­дившийся во время нашествия в Чернигове. Вместе с Аполоницей по ехал он на реку Воронеж, на то место, где злодейски был убит князь Феодор. Аполоница быстро отыскал дерево, в дупле которого спрятано было тело князя. И каково же было их удивле­ние, когда они увидели, что тело совершенно не подверглось тлению. С чувством глубокой скорби и благого­вения они доставили тело блаженного князя Феодора в его город и там погребли в одной могиле с супругой и сыном недалеко от стен обгоревшей Никольской церкви, где неврежденно находилась чудотворная икона Свя­тителя, по обещанию которого все семейство князя Феодора удостоилось Небесных венцов. Погребение совер­шил священник Евстафий — сын пресвитера Евстафия. Князь Игорь поставил три каменных креста над почившими. Примерно через год пре­ставился и пресвитер корсунский Евстафий.

С тех пор и примерно до начала XVI столетия история умалчивает о чудотворной иконе в Зарайске.

В начале XVI столетия город За­райск успешно развивался. Росту го­рода способствовало то обстоятель­ство, что наши благочестивые пред­ки, глубоко почитая святителя Нико­лая, приходили под его покровитель­ство. Они помнили о многочисленных чудесах, явленных от образа Святи­теля Николы Зарайского их отцам и прадедам, и за свое твердое упование на него удостаивались милости вели­кого Чудотворца. Они стали свидете­лями и новых дивных событий. «В лето 7021 (1513), егда приидоша крымские людие на Рязанския земли и на город Николы Зарайского, взяша священницы Зарайския чудотвор­ный образ Николы и приидоша на Коломну ради татарского нахожде­ния»,— так начинает неизвестный со­ставитель свое повествование «О при­несении чудотворного образа Николы Корсунского из Зарайска на Коломну и паки пришествии в Зарайск».

В 1513 году во время разбойничь­его набега крымских татар на Рязан­скую землю священники Зарайска, желая спасти чтимый образ от пору­гания, отправили его для безопасно­сти в город Коломну, который в то время был хорошо укреплен и воору­жен. Коломенский епископ Митрофан и жители города с благоговением приняли икону и поставили ее в церкви святителя Петра чудотворца. Там от иконы совершилось много исцелений и чудес. Епископ Митрофан подробно сообщил обо всем этом в письме великому князю Московско­му Василию III Иоанновичу (1505— 1533). Князь, узнав о великой мило­сти Святителя Николая Чудотворца, обрадовался и повелел епископу Митрофану построить в Коломне на пло­щади каменную церковь во имя Свя­тителя Николая Чудотворца и поста­вить туда его Зарайский образ. За этим следовало и другое указание великого князя: «с него же (чудотвор­ного образа) списав список (т. е. ко­пию), послать в Зарайск». Получив повеление князя, епископ Митрофан немедленно приступил к его осуще­ствлению. Многие жители города приняли горячее участие в возведе­нии храма. Менее чем за год храм был построен. Чтимый образ устано­вили в драгоценной ризе под высоким медным шатром, перед образом неп­рерывно служили молебные пения. Вскоре по благословению владыки Митрофана в Зарайск в сопровожде­нии двух священнослужителей был отправлен тщательно выполненный список со святого образа. «Священницы зарайские ведяще изволение царя и великого князя, приняша сей спи­сок и поставиша его у старого (преж­него) престола».

Более двух лет находился чудот­ворный образ в Коломне, «целя всяк недуг и язю в людех». Но «ненави­стник роду человеческому диавол, устрелив в сердце некоего ковача», по прозвищу Козлок, хорошо известного горожанам искусного серебряных дел мастера «и вложи ему мысль скрасти церковь», где находилась чудная ико­на Святителя Николая. Однажды ночью, прельщенный богатым укра­шением, он похитил с нее ризу, «одра весь приклад».

Когда епископ Митрофан и все жители узнали об этом, их объял ужас от совершенного злодейства. Скорбя и недоумевая, кто мог совершить нес­лыханное святотатство, они вопроша­ли друг друга: «Кий бесстрашный враг явися, и како дерзну прострети руку на чудотворный образ, како не усше рука его, о како не разслабеша уды телесе его......

Прошло более месяца, но обнаружить вора не удавалось. О судьбе ризы никто ничего не знал, хотя все были твердо убеждены в том, что не может быть поруган образ великого угодника Божия. Действительно, на шестой неделе после похищения Святитель Николай явился во сне благочестивому жителю города Созонту Киселеву, который восемь лет неподвижно лежал тяжело боль­ной, ибо «не можаше владети ни руками, ни ногами, и ни единым составом согибатися». Святитель дал ему строгий наказ идти к епископу Митрофану и сказать, что украшение с иконы унес Козлок, живший за рекой Коломной, и сокрыл его в корчаге на берегу пруда, близ своего дома. Созонт стал говорить о невоз­можности исполнения святительского повеления, ссылаясь на свою болезнь. Но Святитель взял его за руки и поднял с постели. Очнувшись от сновидения, Созонт увидел, что стоит у своей постели, а болезнь прошла. Не помня себя от радости, он тотчас поспешил к епископу, которо­му слово в слово передал повеление Святителя. Владыка Митрофан тут же приказал колокольным звоном собрать горожан. Облачившись в свя­щенные одежды, епископ взял чудот­ворный образ угодника Божия и направился на указанное место, не говоря никому, куда и зачем идет. Народ, видевший Созонта, прослав­лял великого Святителя за новое чудо, но недоумевал «камо и чесо ради грядет епископ с чудотворным образом». Когда необычное и торже­ственное шествие приблизилось к дому Козлока, похититель поспешно выбежал навстречу и пред всем наро­дом сознался в своем преступлении. Вернув драгоценный оклад с иконы, он раскаялся в своем грехе. Радо­стные коломенцы великодушно про­стили Козлока и возвратились в го­род. На пути шествия у Ивановских ворот, прося подаяния, сидел нищий, глухонемой от рождения. Взглянув с мольбою на икону Святителя, он неожиданно услышал громкое славос­ловие, исходившее из уст тысячи радостных богомольцев. В порыве душевного восторга, он разверз уста и вдруг пропел: «Радуйся, Николае, святителю великий, Зарайский Чудотворче!..»

Епископ Митрофан, побуждаемый ревностью о славе Божией и Его угодника, вторично отправил велико­му князю Московскому Василию Иоанновичу пространное послание с описанием новых чудес, происшед­ших от Зарайского образа Святителя Николая: «Како расслабленнаго здра­ва сотвори, яко яви приклад свой, и како глухонемаго исцели, и ина много чудеса сотвори».

Великий князь в ответном письме повелел Преосвященному Митрофану отныне трижды в год приезжать в Москву с честным образом и святой водой, освященной на молебне пред ним. По прошествии некоторого вре­мени после этих событий, «Чудотвор­цу благоизволившу», список с его чудотворного образа, который был отправлен в Зарайск, «никем носим» оказался в Коломне, а подлинный чудотворный образ Корсунский, «та-кожде никем носим», чудесно возвра­тился в Зарайск.

«Той и до днесь стоит в соборной Заразской церкви, идеже подает ми­лость и здравие приходящим к нему с верою о Христе Господе нашем, Ему же слава ныне и присно, и во веки веков. Аминь». Так заканчивается дошедшее до нас сказание о древней святыне Русской земли.

 

Тропарь, глас 4:

Пресветлый храме Святаго Духа, / Богомудре отче Николае, / благодатию Небес освяти души наша, / заступи и покрый всечестным твоим омо­фором, / его же приял еси от рук Пречистыя Девы, / и просвети нас светом заповедей Христа, / от Него бо приял еси глаголы жизни. / Моли благость Отца Небеснаго, / во еже спастися / православно чтущим тя, / даруя нам велию милость.

Кондак, глас 6:

Дивнаго в чудесех чудотворца / воспоем, вси людие, / празднующе новаго источника щед­рот явление, / издалече к нам притекшаго, / великаго святителя хотением: / припадающе к нему верою, / напояем жаждущия души своя, / любовию зовуще: / о преславный Николае, / пастырю наш добрый, / помози нам, немощным и убогим, / в житии сем многотрудном / и вечныя жизни наслед­ники нас сотвори.