Главная Святые ПАМЯТИ МАРИИ СЕРГЕЕВНЫ ТРОФИМОВОЙ ПОСВЯЩАЕТСЯ
Получать свеЖие статьи:

Душеполезное слово

О ЧТЕНИИ

Беседа и общество ближних очень действует на человека. Беседа и знакомство с ученым сообщает много сведений, с поэтом - много возвышенных мыслей и чувствований, с путешественником - много познаний о странах, о нравах и обычаях народных. Очевидно: беседа и знакомство со святыми сообщают святость...

Подробнее ...

Хронология

< Марта 2012 >
П В С Ч П С В
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 30 31  
Пользователи : 7101
Статьи : 5291
Просмотры материалов : 6398307

Яндекс цитирования

ПАМЯТИ МАРИИ СЕРГЕЕВНЫ ТРОФИМОВОЙ ПОСВЯЩАЕТСЯ

29 марта 2012 года исполнилось 10 лет со дня кончины Марии Сергеевны Трофимовой -  простой русской женщины, христианки. Господь наделил ее духовными дарами провидения, утешения, помощи больным душевными и телесными недугами. Но главный дар, которым она послужила Богу и людям, - был дар любви. Сыном Марии Сергеевны - Александром Трофимовым, составителем многих книг, посвященным святым и подвижникам, издана книга о ее жизни, в которую вошли воспоминания о ней, ее собственные записи, переписка с близкими людьми и другие материалы. Предлагаем вашему вниманию страницы из этой книги – воспоминания о Марии Сергеевне журналиста и писательницы Ксении АВДЕЕВОЙ.

Так сложилось, что в океане религиозной литературы, заполнившей ныне наши книжные прилавки, очень мало рассказов о простых людях Церкви. Не о великих старцах древности или выдающихся богословах средневековья, не о святых мучениках, патриархах и митрополитах-подвижниках, а именно о простых прихожанах, неутомимых молитвенниках, целиком отдавших себя бескорыстному служению Церкви,– то есть о тех, на ком держится всё!

Незамутненной пронесли они святую веру Христову через свои исполненные невзгод и испытаний жизни! Только эти праведники не дрогнули, не отступили, не оставили Православную Церковь и ее служителей в годину нечеловеческих испытаний. Своими молитвами и трудами держали они разрушавшиеся приходы во время братоубийственных войн, безжалостных репрессий и гонений на нашу Церковь. Эти подвижники всегда поддерживали священство в его многотрудном служении, были нерушимой опорой для многодетных, измученных заботами и опасностями батюшек и матушек. Изо дня в день помогали они новоначальным бороться с бесчисленными искушениями, сомнениями, слабостями, неуклонно идти к Богу и воцерковляться. Ласковые и веселые, жили они среди нас, в той же суетной, часто жестокой и неправедной жизни, но жили совершенно иначе. Малодушие, зависть, себялюбие, жадность не имели к ним никакого отношения. Они знали истинную цену мирским ценностям и никогда не страдали от недостатка материальных благ. Они не унывали, не унижались, не заигрывали с богатыми и сильными мира сего,– и это было лучшим уроком для всех нас. Не жалея себя, учили эти «маленькие» люди своих братьев и сестер во Христе верить, любить, служить ближним. Именно на них, не занимавших никаких постов в церковной иерархии мирских людях держались наши приходы и общины, держалась вся Православная Церковь. Трудный свой путь подвижники не выбирали. Призывал их на труднейшее, повседневное служение людям Сам Господь и награждал их терпением в несении скорбей, великой любовью к ближним. И еще каким-то особым легким прекрасным дыханием. Уходили эти последние праведники России из земной жизни так же достойно, мужественно и терпеливо, как жили, оставляя в душах сотен людей глубокое сожаление о том, что не удалось узнать их поближе, погреться у их горячих сердец, напитаться их высокой духовностью. Книги с воспоминаниями о таких людях помогут восполнить этот пробел.

Любовь и радость


В храме даже на самой многолюдной праздничной службе можно было сразу узнать, где находится Мария Сергеевна Трофимова. Тихой радостной благодатью веяло из того уголка, где стояла она в своем аккуратном платочке, в мягком шерстяном жакете (который мой муж Алексей всегда называл «достойным»), с хорошей прямой спиной, радостная, ясноглазая, готовая улыбнуться каждому человеку. Для всех у нее находилось доброе слово, пожелание, совет, или просто улыбка. Одним своим словом делала она с людьми чудеса. Помню, как просветлел лицом и как-то сразу внутренне успокоился после короткой десятиминутной беседы с Марией Сергеевной мой сын Кирилл, истерзанный четырехлетним пребыванием за границей, находившийся тогда в тяжелейшем моральном состоянии. А ведь они были едва знакомы. «Какая это удивительная женщина,– восхищался потом сын,– сколько же в ней доброты и силы, внимания и чуткости к незнакомым людям. Знаешь, мама, я всегда буду молиться о ней!» И по сей день молится.

Главными качествами Марии Сергеевны, поражавшими любого входившего в ее орбиту человека, были любовь к ближним и постоянная радость бытия. Качества эти не только создают исключительную человеческую личность, но по сути являются главными духовными ценностями христианина, целью его земной жизни. Они находятся на вершине духовной лествицы, куда нам, грешным, не только взлететь, но даже доползти сложно. Эти высшие добродетели, без которых нет настоящего Православия, невозможно добыть ни постоянной тренировкой характера, ни многочасовым штудированием святоотеческой литературы, ни дисциплинированным отстаиванием всех церковных служб. Потому что они – дар Божий; а сколько было у Марии Сергеевны еще таких прекрасных Божиих даров! Ее ясная веселая молодость удивляла многих и подтверждала истину, что молодость – не временное биологическое состояние тела, а Божий дар, непостижимое таинственное состояние души, присутствие благодати Святого Духа, определяющего всё во внутреннем и внешнем состоянии человека. Мой житейский, профессиональный и духовный опыт убеждал, что возраст – одна из самых субъективных категорий на свете. И Мария Сергеевна это блестяще подтверждала. Все горело в ее руках, и как много она умела! Праздность, хаотичность, уныние были абсолютно несовместимы с этой удивительной женщиной. Господь щедро давал Марии Сергеевне физические и духовные силы. Можно было удивляться, как она столько успевала! Мы с мужем нередко заезжали в Сходню к Трофимовым, в родной «Санаторный тупик», из которого веяло теплом и благодатью. Однажды осенью по пути в Поярково завернули без предупреждения. За своим заваленным бумагами письменным столом Саша работал над очередной книгой. А Мария Сергеевна сидела в саду на высокой яблоне, собирая урожай. Снизу на нее влюбленными глазами взирал верный кот. Это еще одна незабываемая картинка связанная с нею, и время над ней бессильно...

Двадцать четыре часа в сутки Мария Сергеевна была занята. Она была «церковной женщиной» и много лет помогала наводить порядок в храме. Родной дом полностью держался на ней. Она ухаживала за сыном, ночами перепечатывала на старенькой машинке его книги, была бессменным секретарем, корректором и редактором. Помимо этого день-деньской убирала, стирала, готовила, принимала гостей, копала грядки. И еще денно и нощно молилась. Дорогая наша Мария Сергеевна была умницей, интеллектуалкой и много читала. Думаю, что не нашлось бы серьезной проблемы в духовной и материальной жизни, о которой у нее не было бы собственного мнения. Поражала глубина оставленных ею воспоминаний, редкое знание и ощущение жизни. Она безусловно могла бы писать настоящие, сильные книги. Возможно, сын ее, Александр Трофимов, реализовал несостоявшееся материнское дарование... Думаю, что любая профессия была по плечу Марии Сергеевне. Можно представить ее учителем и врачом, журналистом и монахиней. И почему-то в последнее время мысленно я все чаще обращаюсь к ней: «матушка». Но разве быть настоятельницей монастыря сложнее, чем год из года окормлять нас, мирских гордецов и упрямцев:самоуверенных, вздорных, суетных...

Видно, на самый трудный участок жизни направил нашу матушку Марию Господь Бог. И при этом – редчайшая скромность, подлинное смирение, нежелание демонстрировать свою эрудицию и высокие таланты. Она всегда старалась казаться проще, чем была на самом деле. Были на то веские причины. В повседневности ее окружали простые безыскуственные люди, и Мария Сергеевна не хотела казаться умнее и значительнее их. Одинаково ровна и ласкова была она со всеми: известными богословами, профессорами, журналистами, художниками и соседскими полуграмотными бабушками. Всех выслушивала, поддерживала, а главное – любила. Как уютно и радостно было нам рядом с ней! В человеческой жизни тесно перелеплетено доброе и злое, высокое и земное, суетное и духовное. Для многих женщин был важен личный пример Марии Сергеевны, ее хозяйственность, умелость, несгибаемость в борьбе с коммунальными проблемами, ее замечательные отношения с родственниками и сыном. Сколько ушло с ней неоценимого опыта, знаний о трагической истории нашей страны, о самом кровавом и искусительном для России двадцатом веке!

Усталость была ей неведома. Рядом с сияющей и бодрой Марией Сергеевной холеные молодые дамы, годившиеся ей в дочки, казались вялыми, аморфными, унылыми неумехами. Она действительно была гораздо моложе нас всех. Раннее старение – тяжкий крест нашего времени. Это печальный, но неопровержимый факт. Молодежь сейчас в России и на Западе удивительно быстро и невосстановимо стареет. Отчего? От сумасшедшей гонки за ложными ценностями, от переизбытка информации, от неуверенности в будущем, от суеты, хаоса, жадности. От бездуховности, равнодушия к ближним, от неумения и нежелания молиться. Психологи называют раннюю старость деградацией личности. Жизнь без Бога становится для многих могилой при жизни. Живя в Европе, я все чаще встречаю двадцатилетних глубоких стариков и молодых, духовно здоровых семидесятилетних людей.

Поколения советских людей воспитывались атеистами в системе ложных ценностей и постулатов. Среди них была и абсурдная установка: «В здоровом теле – здоровый дух», исказившая сознание тысяч людей. Все было совсем наоборот. Именно высокая духовность, умение сострадать и радоваться, и конечно же, Вера, надолго оставляют человека молодым. Кстати, полостью эта крылатая латинская фраза звучит совсем иначе: «Великое счастье для человека, если у него в здоровом теле здоровый дух». В привычной «обрезанной» форме смысл афоризма совершенно искажается.

Здоровый дух позволял немолодой уже, страдающей тяжелейшим физическим недугом Марии Сергеевне сохранить поразительную молодость, оптимизм, трудоспособность. Мария Сергеевна всегда казалась здоровой, бодрой, минимум лет на десять моложе, чем на самом деле. Но, главное, была она всегда довольна своей жизнью! Это обескураживало самых разных людей: новоначальных захожан, светских неофитов, воцерковленных мудрецов, знавщих цену смирению и духовному мужеству. Это было уникальным качеством! Можно еще найти в наше время людей здоровых и процветающих, но довольных своей жизнью практически не встретишь. Достаточно было побыть с ней совсем недолго, чтобы ощутить прилив сил, бодрости и надежды. За помощью и духовой радостью притекали к нашей праведнице священники и монахи, подростки и дети, соседки, крестники, друзья, почитатели ее сына, писателя Александра Трофимова. Неиссякаемое людское море. И сама я не раз обнаруживала в себе эгоистическое желание припасть к Марии Сергеевне, побыть рядом с ней незащишенной и слабой, сбросить груз многолетней усталости. Но все же старалась не делать этого, прекрасно понимая, что не имею на это никакого права. Да и не было у меня проблем, достойных ее внимания.

Мария Сергеевна разрешала настоящие духовные драмы, выводила людей из глубоких моральных кризисов, «врачевала» серьезные телесные и душевные недуги. И делала она это без лекарств и специальных методик, просто фактом своего существования, своей беспредельной преданностью Богу, Царице Небесной и Церкви. Ей хватало нескольких минут на то, на что у дипломированных докторов и просвещенных духовников уходят годы. Молитвенница Мария Сергеевна была великая. И как бы не хотелось мне избежать повторений и «перепевов» других людей, невозможно не сказать об этом, наверное,самом большом ее Божием Даре. Многомудрые протоиереи и искушенные в духовной жизни монахи ездили к ней, простой мирской женщине, с просьбой помолиться за них. О нашем брате-мирянине и говорить не приходится. Бесконечно изнуряли мы Марию Сергевну своими проблемами, сомнениями, бедами, порой мелкими, коммунальными, не стоящими ее высокого духа. Забывали о ее недуге, о глубокой внутренней жизни, постоянном молитвенном подвиге, требующем уединения и покоя. Немало было вокруг нее нравственных потребителей и духовных нахлебников. Увы, так же во все времена вели себя люди по отношению к подвижникам веры, к духоносным старцам, перегружая их сверх всякой меры.

Ее молитв просили больные и здоровые, матушки и батюшки, певчие и пономари, старики и дети... Она не отказывала никому. Она всех любила. Этому сердцу всегда было важнее отдавать, чем брать. Ее преданность Богу являла собой высшую степень человеческой, тварной преданности Творцу, полное отступление от себя, своих чувств и интересов, полное растворение в Спасителе. И еще жила в ней глубочайшая уверенность в том, что все посылаемое Богом идет нам на пользу. Такая позиция исключает гордость, самонадеянность, ложное умствование, это высшая форма веры, полное предание себя воле Божией, к которой стремится каждый верующий, а приходят лишь единицы. Только такая вера дает уже здесь, в миру, в земной, тяжелой, неправедной жизни радость, бесстрастие, доброту и любовь. За ними следует уже только последний Переход,– только Царствие Небесное...

Всего трех таких всецело предавших себя Богу, полностью растворенных в вере, счастливых и праведных женщин, удалось встретить мне за всю мою большую жизнь. Все они принадлежали к последнему поколению русских праведников. Одной из них была наша дорогая Мария Сергеевна... Несколько часов, проведенных в ее обществе, производили на человека неизгладимое впечатление на всю жизнь. Расскажу об одной такой ее встрече с молодой монахиней, человеком драматичной судьбы. У встречи этой есть романтическая предыстория.

В начале мая 1996 года мы с Сашей Трофимовым и еще несколькими прихожанами Поярковского храма Рождества Пресвятой Богородицы готовились отправиться в длительное паломничество на Святую Землю. Помимо Израиля, Кипра, Греции нам предстояло посетить и прекрасный итальянский город Бари, где покоятся мощи святителя Николая, архиепископа Мир Ликийских. Побывать на празднике у любимого святого было пределом наших мечтаний. И вот уже куплены путевки, заказаны железнодорожные билеты в Одессу. Ведь именно из этого прекрасного православного города, имеющего десятки монастырей и храмов, нам, как настоящим паломникам, предстояло отплыть на пароходе к берегам древнего Кипра, первой цели нашего путешествия. Ничто не предвещало огорчений. Мария Сергеевна уже сшила Саше холщовую котомку паломника.И вдруг!

Выяснилось, что Саша никак не успевает получить заграничный паспорт. Ну, не успевает и все! Долгие майские праздники государственные учреждения не работали, в Овирах торопиться не любили. Да и сам факт поездки человека в православное паломничество не вызывал у чиновников особого энтузиазма. В общем, по человеческому рассуждению шансов не было никаких. Но мы не учли, какой молитвенницей была Мария Сергеевна!

Случилось невероятное: за несколько часов до отхода поезда чиновники выдали Саше заполненный от руки заграничный паспорт. И вот вместе с протоиереем Василием Швецом, священником Валерием Ларичевым и матушкой Маргаритой он внезапно появился на вокзале. От радости мы лишились дара речи. Видя наши ошеломленные лица, Саша произнес одну короткую фразу: «Это мама вымолила!» Комментарии были излишни.

На паломническом корабле меня в первую же минуту ждал неприятный сюрприз. Правда, неприятный только на первый взгляд. Ведь только Господь Бог знает истинный смысл неожиданных событий нашей жизни, готовых в любую минуту обернутся полной своей противоположностью. Да и нет ничего случайного на свете! Вот и эта встреча была послана Промыслом Божиим.

Тайной моей радостью был купленный мне мужем дорогой и вместительный номер, полулюкс, которому на долгое время предстояло стать пристанищем нашей паломнической команды. В нем можно было собираться всем вместе, обмениваться впечатлениями, распивать чаи после вечерней службы, наконец, работать! Можно было писать путевые заметки, что для нас с Сашей было особенно важно! Сам Саша был заперт в крохотном номере, где-то в трюме, с тремя незнакомыми мужчинами с Западной Украины. И, конечно, это было не лучшее место для писателя, впервые отправившегося на Святую Землю. В общем, на мой большой комфортабельный номер возлагались большие надежды.

Однако там меня ждала неприятная неожиданность в лице высокой бледной девушки с глубокими удлинненными светлыми глазами. Ева чувствовала себя очень неловко и объяснила, что в мою каюту распорядители поездки поселили ее в приказном порядке. Хотя сама девушка имела путевку в такой же полулюкс, как у меня. Мы познакомились и стали смиренно ждать объяснений этого уплотнения. Вскоре появились потеснившие нас распорядители и объяснили, что в номер Евы ими уже поселены архимандрит из Одессы и старец из Молдавии. Конечно, возражать мы не стали. Да и расставаться нам уже не хотелось. Устроилось все замечательно. Наша паломническая команда сразу приняла Еву в свои дружные ряды. Она всех полюбила, особенно Александра Трофимова, книги которого отлично знала. Сколько прекрасных незабываемые часов провели мы в нашей каюте! Саша много рассказывал о Марии Сергеевне, о своем старом доме на Сходне, о коте Белке. Слушая эти рассказы, Ева мечтала познакомиться с необыкновенной Сашиной мамой. Кормили нас в корабельном ресторане прекрасно. Каждый день на огромных столах, покрытых нарядными скатертями, у наших приборов появлялось новое меню, со множеством блюд и напитков, отпечанное на дорогой глянцевой бумаге. Для многих наших небогатых паломников из глубинки России это казалось вызывающей роскошью. Только мудрые монахи принимали все как само собой разумеющееся. Саша Трофимов взял одно такое меню на память, и шутил, что вернувшись домой, долгими зимними вечерами будет читать вслух своей любимой маме и коту это роскошное меню как фантастическую повесть.

Так случилось, что у всех наших паломников, прихожан Поярковского храма или друзей его замечательного настоятеля, отца Олега Кудрякова, было связано с Марией Сергеевной что-то хорошее. Мы постоянно вспоминали о ней. Да и она, невидимая, отделенная от нас тысячами километров, в своих святых молитвах постоянно была с нами, у всех великих православных Святынь, во всех уникальных древних храмах. Дорогая наша праведница в далекой Сходне неустанно молилась за нас и наших батюшек, и очень помогала во всех испытаниях. А их было множество. Любое паломничество, даже поездка за тридцать километров в соседнюю церковь, полна искушений и трудностей. Что же говорить о паломничестве к великим Святыням, за тысячи километров от Родины, в обществе нескольких сотен очень разных людей! Да еще под обжигающем солнцем, в пятидесятиградусной жаре, в непривычном климате, где враг рода человеческого особенно изощрен и настойчив, и всячески пытается либо не подпустить паломника к Святыням, либо омрачить соприкосновение с ними. Светлая радость и благодать тесно соседствуют здесь с искушениями, ожидающими паломников на каждом шагу. Молитвенное заступление в это время необходимо для них как воздух. И тем более молитва праведника, награжденного Богом великим даром духовной помощи! Мария Сергеевна в этом смысле была избранным человеком. Повторю, что Господь давал ей огромные непостижимые силы молиться за сотни людей.

Но вернемся к Еве. Судьба этой девушки была необычной. Потомственная москвичка, дочь известных ученых-физиков, очень небедных людей, Ева с отличием закончила консерваторию, стала лауреатом международных конкурсов пианистов, гастролировала в Европе. Она собиралась посвятить жизнь музыке и имела все шансы сделать блестящую карьеру. Но Господь готовил ей совсем иной путь. Однажды Ева приехала в Троице-Сергиеву Лавру и не захотела вернуться домой. Православие неудержимо влекло ее. За короткое время Ева воцерковилась, стала духовной дочерью одного из Российских старцев – духовника Троице-Сергиевой Лавры архимандрита Кирилла. Вскоре главным ее желанием становится уход из мира.

С каждым днем она укреплялась в своем решении, хотя и переживала в это время серьезный душевный кризис. Совсем непросто в двадцать пять лет умереть для мира и близких, которых еще недавно ценила превыше всего, родиться иным человеком, с новым именем... Решение единственной дочери стать невестой Христовой, потрясло ее далеких от Церкви родителей, но они нашли в себе силы принять это достойно. Ева переехала в Сергиев Посад и почти год жила там в маленьком домике у знакомой старушки, находясь под духовным водительством отца Кирилла. Наконец, он благословил ее на монашеский постриг. Но еще решался вопрос: где и в каком монастыре это произойдет? Ева ужасно волновалась и духовный отец благословил ее для укрепления отправиться в дальнее паломничество. Она стало ее последним мирским путешествием...

После возвращения в столицу мы продолжали перезваниваться и встречаться. Ева приняла малый постриг на одном из московских монастырских подворий, после чего начала тяжело болеть. Один неожиданный недуг сменялся другим: высокое давление, аллергия, наконец, тяжелая травма головы, полученная во время уборки монастырской территории перед Пасхой.

После пребывания в столичных больницах нашу бедную инокиню направили долечиваться в подмосковную больницу, находящуюся в нескольких километрах от села Пояркова. За время болезни она очень изменилась, исхудала, стала прозрачной, почти бестелесной. В огромных серых глазах читалось какое-то особое, новое знание, непостижимое нашему мирскому сознанию. Но не продумайте, что она роптала на судьбу. Напротив, она принимала свой новый путь с полной покорностью воле Божией, без малодушия и ропота.

Теперь каждое воскресенье ранним утром приезжали мы с мужем из Москвы в больницу и везли нашу подругу на службу в Поярковский храм Рождества Пресвятой Богородицы, к отцу Олегу, о котором она так много слышала от нас. Больная вновь оказалась среди друзей-паломников и почувствовала себя лучше. Вскоре сбылось и ее заветное желание познакомиться с Марией Сергеевной. Тот яркий воскресный летний день девяносто шестого года запомнился мне в мельчайших подробностях,– так, будто это было вчера. Саша Трофимов приготовил нам королевский сюрприз. Сразу после литургии мы отправились вместе с ним на Сходню, в милый моему сердцу Санаторный тупик. Жила Мария Сергеевна с сыном еще в своем старом доме. Именно этот чудесный старый деревянный дом ассоциируется у меня с Марией Сергеевной и лучших днях нашей жизни. Настроение у всех было великолепное. Инокиня порозовела, приободрились. Ехали мы на двух машинах. Вместе с нами отправились прихожанин храма, Александр Г. с женой и маленькой дочкой Наташей, которуюТрофимовы очень любили. Мария Сергеевна только что отметила свое восьмидесятилетие. А подарков у нас с собой, увы, не было. Остановились на развилке дорог, купили какие-то поникшие ромашки и коробки конфет, щедро разрисованные цветами. Мария Сергеевна любила цветы и сама их выращивала. Она тонко чувствовала природу, сравнивала людей с цветами. Меня по непонятным причинам называла «лилией». Почему? Загадку эту не суждено разгадать мне, грешной, в здешней жизни.

Мария Сергеевна, веселая и молодая, встретила нас на пороге. Ни о каких восьмидесяти годах здесь не могло быть и речи. Ну, в лучшем случае случае, шестьдесят пять... Она не готовилась к нашему приезду, никогда до этого не видела Еву, но, как всегда, поняла все с первого взгляда. И приняла она нашу недужную инокиню так, словно ждала ее всю свою жизнь. Это не было дежурной любезностью. Мария Сергеевна обладала даром сразу понять, кто стоит перед нею. Всех любящих Бога людей она принимала в свое сердце и щедро изливала на них свое тепло. Пока Ева осматривала гигантскую библиотеку Трофимовых, в маленькой скромной кухоньке кипела жизнь. С молниеносной быстрой поставила Мария Сергеевна на стол наливки, варенье, печенье и свои потрясающие фирменные сухарики, от которых постница-гостья пришла в восторг.

Печальный парадокс: созданные руками Марии Сергеевны запасы надолго пережили свою хозяйку. На шестидесятилетний юбилей Александра его чудесная мамочка, давно перешедшая в лучший мир, попотчевала нас своими ароматными настойками. Она всегда умела утешить людей не только духовными, но и земными дарами, и продолжает утешать нас даже с небес.

А какой она была благодарной! Привезенные нами банальные бонбоньерки и увядшие цветочки удостоились самых высоких похвал. Потом Мария Сергеевна показывала Еве свой цветущий, полный даров земли сад. Все здесь было выращено ее руками.

Сдержанной, погруженной в свою внутреннюю жизнь Еве все труднее было сохранять бесстрастие. В обществе Марии Сергевны она быстро забыла о своих недугах, вновь стала молодой и счастливой, буквально лучилась от радости. Будучи человеком глубокой духовной жизни, она понимала, что эта встреча с праведницей послана ей Господом для укрепления в нелегком монашеском пути.

Мария Сергеевна всегда рассказывала о своей жизни в превосходной степени. Все, связанное с ней, было замечательным: священники, с которыми она общалась; прекрасный сын; уважающие ее соседи; просвеченный любовью и заботой о ближних быт; работа в храме; даже кот, который предпочел жизни при храме дом Марии Сергеевны. Она рассказала о том, как соседская кошка после смерти хозяйки села у дверей ее дома с двумя котятами, выбрав таким образом новое место жительства и новую хозяйку. Одного котенка удалось удачно пристроить, а второй, которого отнесли в храм, целую неделю беспрерывно мяукал и успокоился лишь тогда, когда Мария Сергеевна вернула его в свой дом…

Инокиня наша так и не узнала, что к тому времени уже несколько лет мучил матушку Марию смертельный недуг. Избегая лекарств, она старалась лечится преимущественно освященным маслицем из лампад, горящих перед Святынями. Со всего мира вез ей православный люд это масло.

...Навсегда остался в моей памяти тот прекрасный подмосковный день, благодатный и долгий. Маленькая девочка, бегающая между грядок. Греющийся на солнце старый кот. Хлопочущая у стола неутомимая Мария Сергеевна. Сидящая на крылечке юная инокиня в темном платочке, подставившая заходящему солнцу свое светлое, сияющее радостью лицо.

На прощанье Мария Сергеевна вручила Еве огромный букет из своего сада, чтобы поставить его в палате. Цветы эти наверняка порадовали и других больных!

Простились они, как родные. В машине, увозящей ее из Сходни, Ева долго молчала. Лицо ее то и дело озаряла улыбка, было ясно, что вспоминает она о Марии Сергеевне. Прощаясь с нами у ворот больницы, инокиня тихо сказала: «Никогда не забуду матушку Марию. Именно такая мама и должна быть у Саши. Думаю, что пока живут среди нас такие светлые чистые люди, Господь не лишит нас Своей благодати. Всегда буду вспоминать о ней и ждать новой встречи!» Но в земной жизни встретиться им было уже не суждено. Вот такая история...

Многое можно рассказать еще о Марии Сергеевне: праведнице, молитвеннице, жизнелюбке. Но думаю, что даже такой короткой зарисовки будет достаточно, чтобы понять какой удивительный человек жил рядом с нами. Известно, что не только прихожанам Поярковского храма, но и множеству других людей являлась Мария Сергеевна в сновидениях. И они переставали бояться мучительных обстоятельств своей жизни, спокойно принимали судьбоносные решения, с уверенностью шли на тяжелейшие операции, которые заканчивались удачно. Не только в земной своей жизни, но и после кончины устраивает она наши дела, врачует души, приводит верующих друг к другу. Один священник рассказал о том, как совсем недавно приснилась ему Мария Сергеевна и сказала: «Батюшка, прошу Вас, примите, пожалуйста двух человек, которых я пошлю к Вам, и помогите им». Так любовь ее простирает свою заботу о близких и за пределами земного бытия. Учила нас Мария Сергеевна смирению, бескорыстию, щедрости; учила благодарить Бога за скорбь и за радость, за каждую службу церковную, за каждый новый день жизни на земле...

Когда недавно, хмурым февральским полднем, в своей варшавской квартире садилась я, чтоб написать эти воспоминания, настроение у меня было, мягко говоря, посредственным. Были на то и объективные, и субъективные причины. Все сошлось в те невеселые дни: безысходный варшавский сплин, усталость, нездоровье, тоска по родине.

Но уже после первых строк настроение изменилось и стало улучшаться с каждой минутой. Казалось, Мария Сергеевна поддерживает меня и помогает в работе. Все эти дни ощущала я ее поддержку, незримое благодатное присутствие и не чувствовала усталости.

Откуда-то, из непостижимых неземных далей улыбалась она мне, веселая и добрая, так же как когда-то в своем милом садике на Сходне. Поддерживала меня умной молитвой и любовью. И верите ли, с каждой минутой от этого чудесного присутствия на душе у меня становилось теплее и легче. Когда же была поставлена последняя точка, показалось, будто что-то дорогое и важное ушло из моей жизни...

Москва-Сходня-Варшава